Зарубежный детектив-2026-8 - Кит Даффилд

до самого рассвета. Пианисты и трубачи, женщины с такими голосами, что готова была рухнуть крыша. Все в движении, все танцуют, даже сидя. И зеркала — папа развесил их, чтобы создать ощущение толпы, которую не мог вместить дом. Он даже искривил стены, чтобы усилить эффект.

— Поэтому нигде нельзя укрыться от собственных отражений?

Она кивнула.

— Невозможно скрыться от иллюзии, созданной отцом. Тут было столько силы… Люди и музыка кормили дом. — Недда погладила каменные ступени, на которых они сидели. — Несчастный дом. Он умирает от голода, мечтает об огромной вечеринке.

Чарльз помог ей прикурить последнюю сигарету и посмотрел на часы, с удивлением обнаружив, как быстро прошел еще час. Ему чрезвычайно нравилась эта женщина. Однако он понимал, что Недда устала, и с некоторым сожалением поднялся, чтобы попрощаться, посмотреть, как она скроется за дверью, и пожалеть о том, что потерял в ее лице такую приятную компанию.

Единственной любовью Лайонела Зимнера был «роллс-ройс» 1939 года — «Призрак». За два года до начала войны успели выпустить всего 491 автомобиль этой модели. Машина принадлежала еще отцу Лайонела, но до сих пор служила практически безупречно, двигалась мягко и совершенно бесшумно. Он платил щедрые чаевые рабочему гаража за маленькое волшебство из банки с аэрозолем, от которого кожа сидений пахла как новенькая, как сам 1939 год, когда он сидел на коленях отца и рулил «Призраком» во время прогулок по городу. Всякий раз, когда Лайонел садился за руль этой машины, он вспоминал далекий 1939-й.

Но сегодня он едва ли мог отвлечься от насущных проблем двадцать первого века — все его мысли сосредоточились на племяннице. Чего она добивалась? С тех пор как Битти забросила практику в юридической фирме отца, она становилась все более и более странной. По крайней мере, так ему казалось. Он редко обращал внимание на Битти, а большей частью вообще не замечал ее. Вряд ли она так повела себя за обедом только потому, что выпила лишнего. Как долго в ней жили эти подозрения? Что она знает на самом деле?

Машина неслась вниз по Генри-Гудзон-парквэй. Лодки на воде, огни ночного Нью-Йорка. Ему так нравилось ездить из Зимнего Дома в Хэмптоне и снова домой. Так он и жил, гнал в никуда, всегда наедине со своими мыслями.

Он подумал о старшей сестре. Почему она до сих пор жива? В хосписе старый врач обещал, что Недде осталось жить не больше месяца. И без анализов было понятно, что никакой надежды на выздоровление нет. Все симптомы конечной стадии рака были налицо — отвратительно пожелтевшая кожа, иссохшее тело. Но через несколько месяцев Недда вернулась в Зимний Дом и жила теперь здесь в добром здравии.

На врачей нельзя положиться. Горе-ученые!

Очевидно, сестре поставили неверный диагноз. Она живет — в его доме — и с каждым днем все смелее смотрит ему в глаза. В каждой ее улыбке, адресованной ему, таится насмешка. А теперь она взялась за Битти, настраивает племянницу против семьи. Пальцы Лайонела крепче сжали руль, и он прибавил газу. Мелькали задние фары обгоняемых машин, желтые окна высоток и сверкающие отражения на речной глади. Он ехал все быстрей и быстрей.

Зачем ты вернулась, Недда?

Дядя Джеймс обещал, что сестра никогда не вернется в Зимний Дом. Он посмотрел на Клео, сидящую рядом. Она, как и Лайонел, жила в собственном мире. На ее лицо падал тусклый свет от приборной панели.

— Клео, ты ведь не очень хорошо все помнишь? Когда мы вернулись домой из парка в тот день… и все были мертвы.

— Нет, — она встрепенулась, словно очнулась ото сна. — Нет, не очень.

Ничего странного. Клео было всего пять лет, когда они вдвоем пришли домой и обнаружили распростертых на лестнице мертвых родителей. И мертвую экономку. Как же ее звали?

Не важно. Он не мог вспомнить и то, как звали няню. Но другие, его братья и сестры. Они стояли у него перед глазами, бледные и неподвижные.

Лучше всего он помнил убитых родителей. Фотография для семейного альбома: маленькая Клео льнет к мертвой матери, тело которой еще не остыло и может согреть ребенка, но только не Лайонела. Он стоит в нескольких дюймах от тела отца, но в то же время находится за миллиарды миль от происходящего, мечтая оказаться на Луне и наблюдать за миром с огромного расстояния.

Прошло много лет, но он до сих пор помнит телефонный разговор Клео с полицией, как она называла число и имена убитых, как невинно спросила: «А вы приедете?»

Лайонел посмотрел в зеркало заднего вида — на него взирала застывшая маска. Скользнув взглядом по непроницаемому лицу сестры, он опять сосредоточился на дороге.

Снова один.

Глава 4

Кухня в офисе Чарльза Батлера была оборудована по последнему слову техники: Мэллори неуклонно следила за кухонными новинками. Большинство приборов жили собственной жизнью и выполняли функции, о которых он мог лишь догадываться. А электрическая кофеварка вызывала у него особое негодование. Чарльз был убежденным луддитом и любил кофе, который варился без участия микросхем.

Сегодня утром он намолол кофейных зерен, сварил бодрящий напиток на обычной газовой плите и понес чашку с блюдцем через коридор, к двери, где на матовом стекле золотыми буквами было написано название фирмы: «Батлер и Компания». Когда-то на двери значилось «Батлер и Мэллори», но полиции не понравилось столь явное нарушение полицейской этики. Использование детективных навыков в частной практике осуждалось. Мэллори убрала свое имя, сохранив свободу действий.

Прежде чем вставить ключ в замочную скважину, Чарльз глубоко вдохнул. У него было всего шесть секунд, чтобы отключить сигнализацию — временной лимит, установленный Мэллори. Однажды Чарльз забыл про него, и завыла оглушительная сирена. Того единственного раза хватило, чтобы навсегда излечить его от рассеянности.

Но дверь оказалась открыта.

И это не предвещало ничего хорошего, особенно в Нью-Йорке. Ключи были у него и еще у двоих. Но миссис Ортега, уборщица, никогда не приходит так рано, а его партнер никогда не приходит так поздно. Он посмотрел на часы. Как раз в это время Мэллори должна входить в полицейское отделение в Сохо, ее единственное законное место работы.

Чарльз открыл дверь. В приемной все было в порядке. Похоже, ничего не пропало. Здесь стояла дорогая антикварная мебель, но грабители скорее предпочтут что-нибудь компактное — например, дорогущую электронику Мэллори.

Он прошел по узкому коридору к дальним комнатам неторопливой походкой человека, имущество которого надежно застраховано. Кабинет Мэллори тускло освещал компьютерный проектор.