Снег - Рональд Малфи

– Папочка! – в трубке раздался тоненький голос Джастина, и звучащее в нем ломкое веселье стрелой вонзилось в сердце Тодда. Он почувствовал, как подгибаются ноги.

– Привет, герой.

– Снег идет!

– У нас тоже. Сильный, да?

– Давай сделаем снеговика, как приедешь.

– Целую армию! – Его голос дрогнул.

– Ты в самолете?

– Пока нет, приятель.

– Мама взяла меня в молл, и мы купили тебе подарок на Рождество.

– Правда?

– Но я не должен рассказывать тебе что. Мама говорит, так сюрприза не будет.

– Что ж, – заметил Тодд. – Думаю, она права.

– Когда ты приедешь, папочка?

Он закрыл глаза и помассировал веки.

– К утру, герой. Когда проснешься.

– Хорошо, – ответил его сын. – Я очень скучаю.

– Я тоже, Джастин. Люблю тебя.

– И я тебя, папа!

– Передай маме трубку.

– Пока!

Брианна вернулась на линию.

– Он несколько недель болтал только об этом, знаешь ли. Не стоило говорить ему заранее. Ты должен был просто приехать и устроить сюрприз. Тогда бы…

Тодд оборвал ее, прекрасно понимая, куда она клонит.

– Я не разочарую его, Брианна. Я приеду. Клянусь.

И снова этот раздраженный вздох.

– Я тысячу раз говорила тебе, Тодд, – заметила она. – Не давай обещаний, которые не сможешь сдержать.

И прежде, чем он сумел ответить, добавила:

– Осторожней за рулем. До свиданья. – И повесила трубку.

Он опустил глаза на мобильник – на экране мерцала надпись ЗВОНОК ОКОНЧЕН. Рука, сжимавшая телефон, дрожала.

– Следующий, – сказал сотрудник за стойкой проката машин. Кейт взяла бумаги и отступила в сторону вместе с маленькой сумочкой на колесах.

– Привет, – сказал он. – Мне нужна машина, которая довезет меня до Де-Мойна.

Сотрудник – чернокожий подросток с усыпанным прыщами лицом – прикусил нижнюю губу. Когда он заговорил, в его голосе послышался ближневосточный акцент.

– К несчастью, сэр, у нас остались только малолитражки, ни одна из которых…

– А полноприводных нет? Джипа или еще чего-нибудь?

– Мне очень жаль, сэр. Я только что сдал наш последний внедорожник. И должен сказать, что ехать в Айову в такую бурю…

– А что насчет цепей? Вы надеваете цепи на колеса?

– У нас их нет, сэр. Погода, как видите, очень плохая, и мы…

– Мне не нужна лекция, – сказал Тодд. Голос сына все еще звенел у него в ушах. – Только машина.

– Как я уже говорил, сэр…

– Тодд! – Это была Кейт Янсен. В руке она держала сложенный вдвое договор аренды. – Ты никогда не доберешься до Де-Мойна на хэтчбеке. Поехали со мной.

Глаза парня за стойкой округлились, как блюдца. Он думает, что я его ударю, промелькнуло в голове Тодда… и от этой мысли на душе странным образом потеплело.

– Спасибо за все, – сказал он сотруднику.

– Полноприводной чероки, – проговорила Кейт и вручила ему бумаги. – Нам по пути. Если честно, я не хотела бы ехать одна в такую погоду. Ты окажешь мне услугу. Я вожу, как Стиви Уандер[6].

– Хорошо, но я оплачу половину.

– Знаешь, я совсем не против, чтобы ты поступил как настоящий мужчина.

– Значит, договорились. – Он взглянул на магазины и закусочные в зале, отделявшем от выхода на посадку и багажного отделения. – Слушай, я куплю кое-что: воду, снеки, фонарик – и сразу вернусь.

– Боже, – сказала она. – Ты правда думаешь, что нам все это понадобится?

– Нет. Но точно не повредит. Тебе что-нибудь нужно?

– Книги.

– Книги?

– Послушай, – сказала она. – Если случится так, что мы застрянем на пару дней в глуши, мне нужно будет чем-то себя занять.

– Резонно. – Он протянул ей договор аренды. – Спасибо. Ты спасла мою задницу.

– Считай, я отплатила тебе за коктейль.

Он заглянул в магазинчик и купил воды в бутылках, шоколадные батончики, чипсы, дорожную карту, фонарик, батарейки, аспирин, две пары перчаток и два вязаных шарфа с вышитым на них логотипом «Чикаго Бэрс». Нашел пару книжек в мягкой обложке для Кейт. Осознав, что его багаж – в том числе и подарки для Джастина – с ним не поедет, захватил плюшевого мишку размером с ребенка – самого большого, какого только увидел. Взял холщовую спортивную сумку, чтобы сложить все это, и сунул медведя под мышку. Женщина за прилавком смотрела на него как на умалишенного.

Кейт ждала у стойки проката машин с двумя стаканчиками старбаксовского кофе, от которых поднимался пар.

– Симпатичный мишка.

– Ты – моя спасительница, – проговорил он, от души хлебнув кофе. Напиток обжег горло, но Тодду было плевать.

– Это Фред и Нэн Уилкинсоны, – сказала Кейт, указав на седовласую пару у себя за спиной – в тяжелых пальто и с одинаковыми сумками на колесиках. Мужчина выглядел подтянутым, а в чертах женщины еще сквозило очарование. Оба, казалось, были чрезвычайно рады знакомству.

Тодд кивнул им.

– Привет.

– Они едут с нами, – пояснила Кейт.

Глава 3

Чероки оказался достаточно большим, чтобы вместить всех четверых и сумки, которые они закинули в просторное заднее отделение. Тодд сел за руль, хотя Фред Уилкинсон и предложил вести половину пути, а Кейт Янсен разместилась на сиденье рядом с водительским, собираясь включить обогреватель и радио (а еще «составить ему компанию, чтобы он не уснул и не сбросил всех с дороги», хитро подмигнув, добавила она).

Уилкинсоны оказались достаточно приятной парой. Фред держал в Атланте частную ветеринарную практику. Он был ухоженным и вежливым, и Тодд пожалел, что его собственный отец – настоящий отброс общества – был не таким. Жена Фреда Уилкинсона, Нэн, работала учительницей начальных классов и преподавала аэробику по выходным. У нее было худое, жилистое тело танцовщицы и, несмотря на коротко стриженные седые волосы, она выглядела намного моложе своих шестидесяти с лишним лет. Они хотели встретить Рождество с дочерью, Ребеккой, жившей в пригороде Де-Мойна, – согласно их, как сказала Нэн, многолетней традиции.

– Она замужем за кардиологом, – объяснила женщина. – И они намекнули, что на это Рождество нас ждет особый подарок. Наверное, речь о прибавлении в семье – мы с Фредом так думаем.

Тодд глядел, как старики забирались на заднее сиденье чероки, безмолвно благодаря Бога, что те выглядели достаточно здоровыми. Меньше всего ему хотелось, чтобы с кем-то из них случился удар по пути в Де-Мойн.

Поездка началась плохо и с каждой милей становилась все хуже. Когда они выехали из гаража проката, вечернее небо уже налилось темнотой; хорошо еще, что дорогу, ведущую к шоссе, недавно расчистили. Снежные вихри, крутясь, обрушивались на ветровое стекло чероки, плясали в конусах света, отбрасываемых фарами. Неудивительно, что машин на дороге почти не было. Шоссе сузилось и