Ботфорты божьей коровки - Дарья Донцова

Ознакомительный фрагментк дому Ивана не приблизился. Но у Ирины Леонидовны яркий комплекс вины. Она не родная мать ученого психических наук.

– Ты же пару минут назад сказал, что Иван Никифорович – старший брат этой странной личности, – перебила я лучшего друга. – И о какой такой вине идет речь?

– У Рины была младшая сестра Антонина, она работала вместе с нами, потом забеременела. От кого? Не знаю. Возможно, Рина владеет этой информацией, но чужие секреты в ней тонут, как в проруби. У Тони родился мальчик. Она с ним несколько лет дома сидела, в три года малыш пошел в детский сад. И тогда его мать вернулась на службу. Но в поле не работала, бумажными делами до четырех часов дня занималась. Затем мальчика домой приводила, по хозяйству хлопотала. Бровкина с нами была, в первой бригаде, мы все тогда были молодые. Как-то раз Рине понадобилось поехать в подмосковное село для беседы с нужным человеком. Зима, гололед. Вечером Ирина Леонидовна понесла к мусорному баку помойное ведро, поскользнулась, упала, ногу сломала. Ее уложили в больницу. Вместо старшей сестры на встречу отправилась младшая, и ее убили. Рина до сих пор не может простить себя за то, что вместо нее погибла Тоня. Михаилу тогда три с половиной года было. Ирина и Никифор усыновили малыша. Правду ему открыли во взрослом возрасте, когда парню перевалило за двадцать. Котика я давно не видел, но он с детства вел себя странно… Пошли ужинать. Книги убирать не надо.

– Не надо, – эхом отозвалась я. – У Ивана Никифоровича все тома стоят в определенном порядке, который мне неизвестен.

– Тоже не в курсе расстановки изданий, – вздохнул Димон. – Останусь у вас ночевать. Лапуля с ребятенком уехала на дачу, мне одному в квартире неуютно.

Глава четвертая

Утром Иван Никифорович спокойно сказал:

– Приеду на работу в полдень. Книги хочу в порядок привести.

– Конечно, – кивнула я. – Когда все сделаешь, закрой дверь на ключ и забери его с собой.

– Неудобно как-то, – пробормотал супруг. – Как будто я не разрешаю никому заходить в комнату.

– Это твое собрание книг! – рассердилась я. – А к чужой собственности следует относиться уважительно! И не надо подпускать к полкам того, кто один раз набезобразничал. Зачем Котик в библиотеку полез?

– Не знаю, – ответил муж, – не спрашивал его.

– У меня в ванной розовые полотенца, у тебя – голубые. Они по размеру и качеству одинаковые, но каждый из нас берет свое. И зубные щетки у нас разные. Хоть муж и жена – одна сатана, кое-что у них не общее. Ты пользуешься моим айпадом, на который Димон скачал игрушки?

– Нет, – рассмеялся Иван Никифорович.

– Почему?

– Потому что один раз я схватил твой планшетник, перепутав его со своим, и случайно стер одну «бродилку», – вздохнул муж. – Ты ни слова упрека не произнесла, но чуть не заплакала, когда узнала, что лишилась любимой забавы вместе со всеми призами и звездами и придется заново проходить игру.

– Димон потерянное вернул, куда-то пальцем потыкал, и игрушка восстановилась.

– Да, но не хочу еще раз тебя расстроить, поэтому теперь мой айпад в чехле другого цвета, не как твой.

– Ну а я не трогаю твои книги, потому что ты их любишь, расставил в нужном порядке, – улыбнулась я. – Есть люди, которые уважительно относятся к вещам другого человека, но есть и те, кто их на пол швыряет… Говорить что-либо Ихтиандру Кутузовичу не стоит, просто спрячь ключи.

– Так и поступлю, – согласился Иван Никифорович. – У меня лучшая на свете жена!

– А ты муж, о котором мечтают большинство женщин, – сказала я и побежала одеваться.

В офис я влетела без пяти девять и обрадовалась – успела вовремя.

– Марсельеза Николаевна, несмотря на революционное имя, жила тихо, – начал докладывать Коробков. – Она историк, преподавала в вузе, ездила с лекциями по всей России. Самолета панически боялась, но аэрофобии своей не стеснялась, не прятала ее, открыто писала о ней в интернете.

Димон откашлялся.

– Например, вот такой пост: «Чудесная новость! Меня ждет город Пермь! Время в дороге – двадцать часов! Как хорошо! Закрою дверь в купе, возьму книгу, принесут чай… Только в поезде такой вкусный чай! Буду лежать и читать. А в самолете от страха с ума сойду. Один раз полетела – уговорили меня, глупую. Рейс на четыре часа задержали, потом в конце концов полетели, а самолет затрясся. Матерь Божья! В небе восемь часов! После приземления ноги не идут, бьет озноб, тело затекло, температура поднялась… Нет, только поезд! Мне говорят: «До Владивостока неделю ехать». Прекрасно! Семь дней отдыха в купе лучше, чем минута ужаса под облаками».

– Пример настоящей аэрофобии, – пробормотал Егор.

– Признаюсь, сама не радуюсь, если предстоит полет, – подхватила я нить беседы. – Стою, чтобы багаж сдать, вижу толпу народа на мой рейс – дети, женщины, мужчины, чемоданы, баулы, сумки, – и сразу мысль в голове: лайнер со всем этим добром никогда не взлетит или поднимется в воздух и шлепнется. А делать нечего, лететь-то надо. Но уж совсем я не могу понять тех, кто в Питер решил полететь. Есть же «Сапсан»! Улеглась в удобное кресло, накрылась пледиком, чаек пьешь… Там вкусно кормят, туалеты идеально чистые, проводники милые.

– Некоторое время назад, – продолжил рассказ Димон, – женщина, несмотря на острую аэрофобию, полетела в город Крайск. Туда три часа на самолете. Сразу скажу, это единственная пока информация о ней, которая меня смутила. Запустил поиск в сети. Имя у нее редкое, стало ясно, что доктор исторических наук Марсельеза Николаевна на своем научном поле одна. Начал просматривать ее страницы в соцсетях, нашел странную переписку с Борисом Яковлевым, деканом исторического факультета института в Крайске.

Димон поводил мышкой по коврику.

– Слушайте: «Многоуважаемая Марсельеза Николаевна! Спасибо, что побывали в нашей глуши, похвалили исторические здания города. Но, скажу честно, мы ожидали большего от вашей лекции. Вероятно, вы плохо себя чувствовали». Ответ: «Добрый день! Похоже, вы ошиблись, я никогда не приезжала в Крайск. Можете назвать число, когда я якобы была там?» Ответ: «Десятого ноября». – Коробков чихнул. – Простите. Продолжаю. Марсельеза отправила мужчине фото билетов и текст: «Ознакомьтесь. Проездные документы Москва – Казань и обратно. Десятого ноября я была в поезде, который шел в столицу республики Татарстан». – Коробков усмехнулся. – Но декан, видимо, не привык сдаваться. Он упорно настаивал на своем, отправил профессору очередное сообщение: «Я лично видел вас, есть наше общее фото». Историк ответила: «Покажите».

Экран на стене ожил, на нем возник снимок: трехэтажное здание, чуть поодаль от него стоят

---

Конец ознакомительного фрагмента Купить полную версию книги

---