За стеной - Валентина Каримова

— Ладно, поехали домой.

— Погоди, — остановила меня подруга. — У них же должны быть подписанные тобой документы. Кира, покажете нам бумаги?

— Поехали домой, — настойчиво повторила я, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль. Если сейчас окажется, что на документах моя подпись, я этого просто не вынесу.

После недолгих препирательств, Машка согласилась покинуть типографию и повезла меня в сторону дома. По пути мы некоторое время молчали, подруга первой нарушила тишину:

— Хочешь, останусь у тебя сегодня?

— Мы это уже обсуждали.

— Тебе нужно отдохнуть, выспаться хотя бы…

— Поеду в гостиницу.

— Правда? Ну что ж, ладно, — неуверенным тоном протянула она. — Если вдруг передумаешь, напиши или позвони.

Простившись с Машкой у моего дома, я уже понимала, что без обезболивающей таблетки, а то и двух, сегодня не обойтись. В висках стучало, затылок свело тупой болью.

Натянув дежурную улыбку, я прошла мимо консьержки Веры Никитичны — солидной на вид дамы с серебристыми волосами, а когда дверь лифта за мной с лёгким скрипом закрылась, в изнеможении прислонилась к стене.

Какого чёрта? Что происходит? Может, это какой-то глупый розыгрыш? Но кому это нужно?

Боковым зрением я уловила своё отражение в слегка заляпанном зеркале и, не удержавшись, подошла ближе, критически вглядываясь в него. Светлые, шелковистые волосы средней длины — моя гордость с детства, и после процедуры ламинирования в салоне они выглядели, как обычно, потрясающе. Пожалуй, только волосы пока не пострадали от стресса, который я ежедневно испытывала с тех пор, как мы переехали в эту чёртову квартиру. Глаза — голубые, обычно яркие — смотрели устало. Первые мимические морщинки в их уголках явно стали заметнее. Тёмные круги под глазами давали о себе знать даже через слои консилера и тонального крема. Между бровей пролегла глубокая складка. Заметив её, я поняла, как сильно напряжена и попыталась расслабить мышцы лица, сделав глубокий вдох и медленный выдох.

Лифт, добравшись до семнадцатого этажа, слегка дёрнулся и открыл дверь. Я понуро шагнула в сторону квартиры и отперла замок. Коридор тонул в темноте. Щёлкнула выключателем, но свет не загорелся. Снова.

Чувствуя, как тело тревожно напряглось, включила фонарик на смартфоне и заглянула в ящик с лампочками. На этот раз там не было ни одной. Хотя вчера, я точно запомнила, оставалась одна штука.

— Класс! — заорала я и со всей дури захлопнула ящик, едва не попав себе по пальцам.

«Можно и дальше обвинять кого-то в дурацкой шутке или розыгрыше, — противно шепнул внутренний голос, — или иметь мужество признаться себе в том, что с тобой что-то не так…».

На глаза навернулись злые слёзы, в душе бушевали гнев и обида непонятно на кого.

«Со мной всё так!» — упрямо возразила я самой себе, а потом, громко топая, прошла в кухню и зажгла свет. После чего, развернувшись в сторону коридора, застыла как вкопанная. Посередине прихожей стояла картонная коробка, которую я видела здесь впервые. По крайней мере, когда днём выходила из квартиры, её точно не было. Муж в командировке. Кроме нас двоих, никто не мог заявиться в квартиру.

Медленно, с опаской я приблизилась к коробке и протянула к ней руку, заметив, как трясутся от страха пальцы. Коробка оказалась не заклеена. Мысленно уже догадываясь, что там увижу, я подняла крышку. Сердце бешено забилось. Так и есть — мои книги. Тираж, который я не забирала, стоит себе спокойно в коробке у меня в прихожей.

Это было уже выше моих сил. Чувствуя, как голову накрывает новой волной боли, а в ушах появляется звон, я схватила сумку и выскочила из квартиры. Не дожидаясь лифта, побежала по лестнице вниз. Прочь из этой квартиры, прочь от этого дома…

На улице уже зажглись фонари. Я шла быстрым шагом по проспекту вперёд, без цели, без единой мысли в голове, пока, спустя какое-то время, не почувствовала холод. Ледяной ветер трепал мои волосы, задувал под воротник пальто. Сжатые в кулаки пальцы стало покалывать, и я уже не могла это игнорировать. Остановилась и достала смартфон. Вызвала такси, выбрав пунктом назначения на карте максимально удалённую отсюда точку города. Машина затормозила рядом уже через две минуты. Сев в тёплый салон, я смогла наконец немного успокоиться и начать соображать.

«Пора к специалисту, — мысленно сказала себе с горечью. — Совсем не обязательно, что ты закончишь, как мать. Возможно, даже наоборот, получится вовремя обратить болезнь вспять…».

Машина увозила меня всё дальше от дома. Я уныло смотрела в окно, стараясь сосредоточиться на пейзаже за ним и ни о чём не думать. Когда въехали на мост через реку, я внезапно ощутила мрачную решимость.

— Остановите! — бросила таксисту.

— Здесь? — изумился он. — Мы на мосту, тут нельзя…

— Остановите немедленно! — повторила я тоном, не терпящим возражений. — Мне плохо!

Водитель выругался себе под нос, включил аварийку и притормозил.

— Уезжайте, закончим поездку здесь, — сказала я, вылезая из машины. Упрашивать не пришлось: он быстро дал по газам и вскоре скрылся из виду.

Я отошла подальше от проезжей части и, приблизившись вплотную к ограждению моста, взглянула вниз, на реку. Чёрная вода, на поверхности которой ветер создавал рябь, отражала свет фонарей и фар машин, мерцая жёлтыми бликами. Как заворожённая я смотрела в эту черноту, перегнувшись через перила. Пальцы леденели, щеки и уши обжигало холодом, волосы метало ветром в разные стороны, но я продолжала стоять, наклонившись и не сводя глаз с воды.

В голову полезли мысли «А что, если…», когда сзади я вдруг услышала визг тормозов. Хлопнула дверь машины, но мне не хотелось оборачиваться на звук, тьма внизу манила меня.

— Алина, ты?! — встревоженный голос показался знакомым. Через несколько секунд сильные руки схватили меня за плечи и, слегка встряхнув, развернули спиной к мосту.

— Здравствуй, Павел, — кое-как произнесла я, почти не чувствуя своих замёрзших губ.

* * *

Дневник:

Лев Эдуардович снова задал мне домашнее задание. Велел вспомнить и написать на бумаге какое-нибудь воспоминание из детства, в котором остались злость и обида на бабку. Что ж, мне, к сожалению, долго над этим думать не надо.

Хорошо помню тот день. Была осень, я шла следом за бабкой и разглядывала разноцветные листья под ногами. Мы прошли мимо нашего подъезда, но я, смотря вниз, не сразу это заметила. А когда, наконец, обратила внимание, спросила:

— Бабушка, мы куда?

— За Кудыкину гору, — огрызнулась она. — Топай быстрее, да ноги поднимай, а то шаркаешь, как будто каши не ела.

Вскоре мы остановились у дверей парикмахерской. Я знала,