Вы заказывали убийство… - Станислав Александрович Гурин

– Дай доллар!

В кармане Степанова оказался только железный рубль. Мальчишка ловко схватил его, но, рассмотрев, презрительно усмехнулся и швырнул под проезжавшие машины.

– Советико! – крикнул он, уже рассекая воду спружиненным животом где-то ниже по бульвару.

Когда Степанов входил в представительство «Аэрофлота», одежда на нем высохла и ничто не напоминало о разгулявшейся недавно стихии.

За чашкой горького черного кофе он рассказал Гурову все, что произошло с ним на дне океана.

– Это от переутомления, – не проявляя ни удивления, ни интереса, сказал Гуров. – А что касается озера Холодное, которое ты о т к р ы л… то о нем и вообще говорить нечего: свой маршрутный атлас ты знаешь наизусть и озеро это видел на карте десятки раз! – Гуров почесал затылок. – Забудь… И никому не рассказывай.

– Легко сказать… А что если и самолет в озере есть, и труп в фюзеляже лежит?..

– В конце концов, все может быть! – Гуров улыбнулся. – Народный фольклор хранит в своей памяти некоторые странные случаи… Ну, например, как молодой штабист Северного флота подал начальству рапорт о том, что южнее Гавайских островов потерпела аварию атомная подводная лодка, на которой служил его брат! Столкнулась с американской субмариной и пошла ко дну! Допуска к засекреченной аппаратуре связи он не имел, так что. достоверными сведениями обладать никак не мог, но тем не менее очень настаивал на своей версии и добивался принятия срочных мер по спасению!.. Его посадили в психушку…

– Слышал… А позже выяснилось, что все так и было!

– Более того, американцы подняли носовую часть и с воинскими почестями похоронили на военном кладбище в Гонолулу останки наших моряков… А лейтенантик так и умер в психушке…

Они сидели в просторном кабинете Гурова. Телевизор, подключенный к специальной антенне, передавал новости Эн-би-си. Диктор сообщал, что на океанских волнах обнаружены первые жертвы рухнувшего на подлете к Багамским островам самолета ДС-9 и что в спасательных работах задействованы все вертолеты и плавсредства береговой охраны.

Все внимание Степанов переключил на экран телевизора.

– Не слышал? – удивился Гуров.

– Нет. Отчего он упал?

– Никто ничего толком не знает… Единственный свидетель, капитан яхты, который все видел, заявил, что самолет просто развалился на части.

– Когда это было?

– В тринадцать сорок…

Степанов вспомнил, что именно в это время стая рыб превратилась в светящиеся контуры «Юнкерса-87»… и еще… еще из уголков подсознания нечетко выстроился рассказ Ксении и Юры о каком-то вертолете… Он посмотрел на часы, пора было возвращаться в отель.

– Расслабься! Расслабься! – Дружески смеясь, Гуров подмигнул Степанову и приоткрыл ящик стола, где лежала бутылка коньяка. – И забудь про все!

– Антон… – Степанов поднялся с кресла и приблизился к Гурову. – Скажи, пожалуйста, какая сила заставляет тебя обернуться, когда кто-то сзади смотрит на тебя?

– Интуиция… – Он задвинул ящик и перестал смеяться.

– А если человек за десять тысяч миль видит пожар на тонущей подводной лодке и слышит крики о помощи… Или с полпути возвращается домой, почувствовав внезапно, что его ребенку грозит опасность и буквально в последнее мгновенье спасает его?.. Или просто видит сквозь непрозрачную стену, о чем неоднократно свидетельствовали ученые разных стран? Что это? Тоже интуиция?

– Да, интуиция… – Гуров давно уже не смеялся.

– Так что же такое интуиция?

– Говорят, интуиция – разговор с Богом… Мой совет тебе – не лезь во все это… И обо всем забудь.

Шофер Гурова отвез Степанова на окраину Гаваны в отель «Тритон», где «Аэрофлот» арендовал три этажа для отдыха экипажей латиноамериканских авиалиний.

Степанов поднялся в свой номер, открыл холодный кран в душе и долго ждал, пока из труб сойдет разогревшаяся вода и хотя бы на полградуса станет прохладнее. А когда оделся и вышел на балкон, застал величественную, много раз виденную картину: садилось солнце.

С последнего этажа небоскреба глазам открывалась бескрайняя океанская ширь, в свинцово-темные воды которой в полной тишине погружался огромный красный шар. От момента касания до полного исчезновения прошло чуть больше двух минут, и потом – будто занавес опустился! – тьма, звезды на небе и совсем другая жизнь…

Тишина взрывалась многоголосым треском, звоном, писком и еще чем-то невообразимым тысяч и тысяч насекомых, а на каменных тротуарах и беломраморных скамейках бульваров и скверов вовсю хозяйничали быстроногие кукарачи, пугая туристов и нежных дам. В ресторанах и барах появлялись первые посетители, где-то уже играла музыка и томно покачивали бедрами осмелевшие проститутки, сладостно, расслабляюще шуршал океан о каменное ожерелье Малекона. Открытые джипы с суровыми милисиано, приглядывающими за всем происходящим, медленно-медленно раскатывали по улицам прекрасной Гаваны. Наступала душная липкая ночь.

Степанов придирчиво осмотрел себя в зеркале и спустился в ресторан. Экипаж был в сборе, и все ждали его, командира. Других посетителей почти не было. Ансамбль из трех чернокожих музыкантов исполнял грустную мелодию. Сами пели, сами аккомпанировали – две гитары и маракас. Иногда двое музыкантов уходили отдохнуть, и тогда оставшийся откладывал в сторону свой инструмент и садился за рояль. Закрыв глаза и подняв голову, он не спеша перебирал клавиши и наполнял зал изысканной грустью.

– Владимир Петрович, а что если мы наш трофей в Москву возьмем? Душа так и стонет по хорошей рыбке! – сказала Маша, стюардесса, недавно и, можно сказать, случайно попавшая в этот экипаж.

Степанов улыбнулся и ничего не ответил.

– Летай в Гавану, будет тебе и рыбка, и пляж на океанском берегу! – сказала Ксения. – А то все тебе Европу да Штаты подавай!

– Что поделаешь, люблю цивилизацию!

– Доллары ты любишь, а не цивилизацию! – беззлобно сказала Ксения и рассмеялась.

– Да кто ж их не любит?!

– Девочки! – строго одернула их старшая бортпроводница Соня, и пикировка тотчас прекратилась.

А Степанов снова улыбнулся, он очень любил свой экипаж. К столу подошел повар, старый худой негр с доброй улыбкой уставшего человека. Он по-испански приветствовал всех сидящих и обратился к Степанову:

– Дон Владимир, вашего прекрасного тунца я приготовлю на завтрак. Скажите только, к которому часу?

– Дорогой сеньор Маноло… Эту рыбу я поймал специально для твоей семьи, – сказал по-испански Степанов.

Повар улыбнулся грустно и покачал головой. Наивный человек, говорили его глаза. Но Степанов не был наивным и прекрасно понимал, что народ Кубы живет впроголодь и что если этого тунца он только подарит Маноло, то Маноло никогда его не получит. Порядки на Кубе были суровыми. Даже повара и официанты не смели прикоснуться к пище, которую готовили на кухне отеля. А уж о каких-то там подарках или презентах вроде метрового тунца…

– Эта рыба твоя, Маноло… У нас есть машина, и мы сами отвезем ее тебе домой. – Степанов повернулся к Юре. – Сразу после ужина. Понял? У шофера есть адрес.

– Я и сам дорогу помню, не беспокойтесь. Мы вместе с Иваном прокатимся, – Юра ткнул локтем бортинженера, расправлявшегося с фруктовым салатом. – Слышал? После ужина рыбу