Игра с профайлером - Александр Эскрива

и посмотреть по телевизору праздничное шоу и что нельзя нарушать традицию, поэтому сегодня придется развести камин и поужинать в удобной одежде, и это для Эмили на данный момент – программа максимум. В свои шесть лет Виктор уже твердо знает, что будет космонавтом; Оливии четыре, и сейчас у нее период, когда она засыпает всех вопросами. Очаровательные малыши.

Миновав пролив, она едет по алле Президио-парквэй и далее по Ричардсон-авеню.

«И чтобы начать день как надо, поставим один из главных хитов группы Roxette под названием Sleeping in my Car».

Это же ее любимая песня! Она прибавляет громкость и барабанит по рулю в такт ударным. Когда вступает солистка Roxette, Эмили подпевает ей, слегка фальшивя.

I’ll tell you what I’ve done, I’ll tell you what I’ll do[20].

Сегодня будет прекрасный день. Эмили уверена, она чувствует это кончиками пальцев.

Она въезжает на Ломбард-стрит и задерживается взглядом на гигантской вывеске Surf Motel. Всякий раз, когда она проезжает здесь, она отвлекается на нее, ничего не может с собой поделать. Кроме того, что эта вывеска, как магнит, притягивает ее внимание, она еще нечто вроде дорожного указателя, знака, говорящего, что она движется правильным путем, хотя ей это прекрасно известно. Chase Bank, она поворачивает направо, затем налево и снова направо. Теперь играет Livin’ on a Prayer Бон Джови.

– Почему это вдруг сегодня они ставят только популярные песни?

Заведения на Стоктон-стрит стоят закрытые и с зарешеченными витринами. Большие красные китайские иероглифы наводняют несколько кварталов. Эмили не раз задавалась вопросом, на самом ли деле эти иероглифы означают то, что гласит перевод, расположенный под ними. Она заезжает в туннель, и звуки исчезают. Когда она снова выезжает на поверхность, то оказывается напротив Starbucks и тормозит, доехав до отеля Grand Hyatt.

Какой-то человек поставил на асфальт коробку и спокойно уходит прочь вниз по улице. Он одет в широкие синие джинсы и черную толстовку, капюшон которой набросил на голову.

«Странно, – думает Эмили. – Зачем он ее тут оставил?»

Она могла бы проигнорировать происшествие и продолжить путь, но она не из равнодушных. Эмили понимает, что коробка опасна и может спровоцировать аварию, потому что всегда есть те, кто не знает, что такое ограничение скорости, и те, кто не знает, что такое пешеходный переход. Она решает остановиться. Включает аварийный сигнал, ставит машину на ручной тормоз, уменьшает громкость радио и выходит. Берет коробку, чтобы переставить ее на тротуар, и удивляется ее весу. Что там внутри? От любопытства у нее зудит в затылке, она ставит коробку на асфальт и садится на корточки, чтобы открыть.

Через три секунды Эмили в ужасе вскакивает на ноги и отступает на несколько шагов, неотрывно глядя внутрь коробки.

Она хочет закричать, но не может.

47

Уильям Паркер

2017-й, Лос-Анджелес

Дженнифер подняла голову, и они встретились взглядами. Все это время она рыдала молча. Слезы текли ручьями по ее щекам. Беременная издала беззвучный крик, увидев, как таймер на сопернице отсчитывает секунды.

– Маркус, ты обязан это прекратить! – крикнул Уильям. – Это безумие!

– Полагаю, правила игры вам понятны, мистер Паркер, – ответил он очень спокойно. – Нельзя допустить, чтобы умерло более одного человека. Все зависит от вас, а не от меня.

– Но у меня нет права распоряжаться ничьей жизнью. И у тебя, Маркус. – Прошло всего несколько минут, как они познакомились, и он уже ненавидел этого человека всей душой.

– Права, права, – произнес он, неодобрительно покачивая головой на экране. – У каждого есть право влюбиться, не правда ли?

Уильям машинально посмотрел на Дженнифер. Любил ли он ее? Да, вынужден был он признаться себе. Однако ей об этом еще не успел сказать.

– Все поймут, почему вы спасли детектива Морган. Вы ее любите, не так ли? Вам не составит труда пустить пулю в какую-то незнакомку.

– Нет! – закричала беременная от ужаса.

Паркер перевел взгляд на нее. Его дыхание становилось все более неровным. Нельзя было терять самообладания.

«Расслабься, Уильям. Сохраняй спокойствие».

– Не убивайте меня, пожалуйста, – взмолилась она. Ее волосы прилипли к лицу, мокрому от слез и соплей.

– Маркус, послушай меня, – начал Уильям, напрягшись всем телом. – Я сделаю все, что пожелаешь. Ты хотел заманить меня. Так вот он я. Делай со мной что угодно, только разреши им уйти.

Маркус вздохнул.

– Вы определенно не поняли игру, – покачал он головой. – Вы меня разочаровали, инспектор. Действуйте умнее. У вас остается меньше четырех минут.

Он посмотрел на таймер: 3:51, 3:50, 3:49…

Это какой-то кошмар. Это не может происходить на самом деле.

Он сделал вдох. Задержал дыхание. Выдохнул. Снова задержал дыхание.

– Уильям, – произнесла Дженнифер, больше ничего, лишь имя: «Уильям».

В этот момент она понимала его лучше, чем кто бы то ни было. Она была полицейским. Она была лучшей. Он знал, что Дженнифер никогда не простит его, если он не выстрелит в нее. Но также он видел муку в ее глазах, желание жить, борьбу страха с чувством долга. Уильям был не в силах принять решение самостоятельно, хотя догадывался, что просто не сможет выстрелить в нее.

– Мой малыш, мой малыш, мой малыш… – повторяла беременная, давясь слезами.

Уильям закрыл глаза. Нужно было сосредоточиться. Вот бы агент Гарсиа была здесь, она бы сумела обезвредить бомбу. Хотя это ничуть не помогло бы. Маркус сказал прямо: один неверный шаг, и он поднимет их на воздух. Выключить переговорное устройство он тоже не мог, убежать – тем более.

Вдох. Выдох.

Нужно было что-то делать.

– Как тебя зовут? – спросил он у беременной, нервничая.

– Нора.

Он кивнул.

– Скажи, Нора. У тебя будет мальчик или девочка?

Нора сдержала слезы.

– Девочка, – выдохнула она.

Он попытался улыбнуться, но не вышло.

– Имя у нее уже есть?

– Мия, – выдохнула она.

– Это очень красивое имя.

– Что ты делаешь, Уильям? – спросила Дженнифер с недоверием.

– Не знаю, – признался он. – Не знаю.

Маркус расхохотался.

– Это прекрасно. Лучшее, что я когда-либо видел!

Уильям повернулся к Дженнифер. Потупил взгляд в пол и уставился в одну точку.

– Дженнифер, последние дни были невероятными. – Она начала плакать. – Ты восхитительная женщина.

– Уильям, зачем ты мне это говоришь?

– Ты знаешь, я пришел к выводу, что идея подменить тебя в этом расследовании – лучшее, что случилось в моей жизни. Если бы Кокс не попросил меня взяться за работу, я никогда не познакомился бы с тобой. Но сейчас понимаю, что мне не следовало приезжать. По моей вине мы теперь оказались в этой ситуации. Лучше бы мы никогда не