Игра вслепую - Лэй Цзюнь

– Так…

– Короче говоря, чтобы раскусить планы тех двух «опасных типов», прошлой ночью я пошел подслушивать их разговор, но не ожидал, что меня тут же обнаружат. Я, конечно, немедленно убежал, но они преследовали меня по пятам, и в конце концов мне некуда было отступать; пришлось спрятаться. Очевидно, что доктора Фан Чэна не так-то легко обмануть. Поскольку в деревне не было фонарей, господин Ся Яцзюнь искал меня, освещая себе путь фонариком в телефоне. Я был абсолютно уверен, что он нашел меня. Однако господин Ся Яцзюнь совершенно меня не заметил. Словно намеренно покрывая меня, он сказал доктору Фан Чэну, что меня нет за деревом.

– О! – одновременно воскликнули обе женщины.

– Эти три события, растянувшиеся более чем на восемнадцать лет, на поверхности кажутся нелогичными, но все они указывают на один и тот же секрет. Мои биологические родители оставили меня не у калитки приюта, а на ступенях церкви, потому что не умели читать по-китайски, однако понимали значение церковного креста. Стюардесса молча предположила, что мне нужно заполнять иммиграционную карту, потому что в ее глазах я вовсе не был похож на китайца. Что касается господина Ся Яцзюня, он действительно не видел меня, потому что в тот момент я слился с окружающей темнотой. Другими словами, – мой голос был спокоен, без единой фальшивой ноты, словно я говорил не о себе, – я – чернокожий. Вот почему Ясмин не хотела подыгрывать мне в исполнении песни «Потомки дракона». Вот почему отец, не жалея сил и времени, приехал посреди ночи, чтобы убрать меня подальше от тех расистов. Вот почему в Лондоне мать не считала провалом неудачную попытку генной терапии. По сравнению со слепотой она больше боялась, что я не смогу принять реальность, если прозрею.

Я родился в Китае. С того момента, как смог понять это, я по умолчанию считал себя китайцем – с черными глазами, черными волосами и желтой кожей. Однако, будучи слепым от рождения, я ни разу не видел собственного отражения.

Я с детства очень любил эту страну. Хотя биологические родители бросили меня, для меня это была словно чужая история, не имеющая отношения к реальности. Я помню множество добрых людей, которые любили и защищали меня. После отъезда из Китая, смешавшись с тоской по родине, это чувство стало особенно сильным. Я выучил эти сложные, но прекрасные иероглифы, изучал эту лаконичную, но мудрую поэзию, досконально читал эту долгую и увлекательную историю, стремился к этой обширной и доброй земле. Я гордился тем, что родился китайцем, и печалился, что Ясмин, Илань и другие утратили свои корни.

«Если однажды он узнает, что он не китаец, каковы будут непредсказуемые последствия? – Этот вопрос, должно быть, преследовал родителей, словно кошмар, бесчисленные дни и ночи. – Тогда пусть этот день никогда не наступит». В конечном счете они пришли к соглашению. В Германии обсуждать цвет кожи другого человека и так табу. Плюс редкостная удача – возможно, как результат ежедневных молитв матери Богу: за более чем десять лет у меня ни разу не возникло и тени сомнения в цвете своей кожи.

С нашего первого дня в школе отец заключил с директором некое соглашение, чтобы каждый в школе хранил эту тайну. В то же время Ясмин определили в один класс со мной, и в случае чрезвычайной ситуации она должна была принять меры – конкретно закрыть мне уши. Поэтому, как бы прекрасны ни были мои оценки на экзаменах, меня ни за что не переводили через класс. Закрытая среда с минимальными контактами с внешним миром, негласное сотрудничество всех действующих лиц, простая и эффективная система реагирования на инциденты – именно эти три ключевых фактора позволяли системе успешно работать все эти годы. Поэтому, когда родителям пришлось отпустить меня в Китай, они, следуя тем же трем принципам, привели в исполнение этот невероятный план. Поддельная деревня появилась на свет, чтобы скрыть секрет.

На этом мои рассуждения закончились. Внутри я ощущал лишь изнуряющую усталость. Рука непроизвольно разжалась, и грубая фарфоровая пиала полетела вниз. Перехватить ее было уже невозможно.

Бум. Она упала на толстый слой желтой земли, не получив ни царапины.

Я тоже, по-прежнему сидя, неумело подражал великим детективам из романов, разгадывавшим захватывающие тайны. Я не сломался, обнаружив свое происхождение, как того боялись родители. Как бы люди ни старались, тайное всегда становится явным – это неотвратимо, как гравитация.

Почему же они не попробовали отпустить ситуацию?

Глава 24

– Почему ты не можешь отпустить меня? – уныло спросила Ясмин.

– Это же само собой разумеется, – убежденно заявил я, – потому что мы семья. Разве семья не для того и существует, чтобы заботиться друг о друге?

На мгновение мне показалось, что она тронута и откажется от абсурдной идеи поехать в амазонские джунгли.

– Мой дорогой брат, – Ясмин вдруг обняла меня сзади за шею, – я обещаю тебе, что буду очень хорошо о себе заботиться, хорошо?

Она была той сестрой, которая редко капризничает, но, когда делает это, почти всегда может заставить меня тут же уступить.

– Даже если ты непременно хочешь в Бразилию, разве нельзя позвать Матильду составить тебе компанию?

– Я и правда приглашала ее, но там на лето уже другие планы. – Словно ей удалась хитрая уловка, Ясмин казалась очень довольной. – Тебе все еще не нравится Карл, да?

– Кому может нравиться такой напыщенный тип? – с отвращением спросил я.

– М – м… а Мати от него без ума.

– Вот пусть он и ходит на свидания с Мати. Ты заслуживаешь лучшего, Сяо Я.

– Знаю. Я ведь не говорю, что согласилась на предложение Карла или скоро перееду к нему. Мы просто собираемся погулять вместе на каникулах – понимаешь, как друзья…

– Хм, очевидно, Мюллер хочет большего.

– Это еще не значит, что он получит большее, верно?

Мне нечего было ответить.

– Передай тому типу, – я сделал грозный вид, – если он обидит тебя, я спущу с него шкуру.

– Повторяю: эта юная леди сейчас не собирается замуж, – усмехнулась Ясмин. – Но я прослежу, чтобы сообщение достигло адресата.

Мы немного помолчали. Затем она сменила тему:

– Как ты, Бен? Есть планы на каникулы?

Я покачал головой:

– Наверное, буду просто читать дома.

– Так… Тогда держи. – Ясмин положила мне на колени книгу в твердом переплете. По материалу было ясно, что ее напечатали на брайлевском принтере и затем переплели. Шрифт Брайля сам по себе занимает много места, плюс бумага толще, и каждая страница запечатывается только с одной