Да, товарищ член контрольной группы. - Роман Феликсович Путилов

— Считай, что это наши глаза и уши в провинции. Наши представители на местах.

— Понял вас, Иван Викторович. — я выскользнул из салона и замер у приоткрытой задней двери автомобиля: — Спасибо за доверие, оправдаю, даже не сомневайтесь.

— Давай, Павел, не теряйся. — кивнув мне на прощание, Председатель уткнулся в папку с документами, напрочь забыв обо мне, а я, аккуратно прикрыв дверь, которая мягко закрылась, тихо щелкнув замком, кивнул телохранителям на прощание и двинулся в сторону дома, раздумывая на ходу, о том, что столичная бюрократия снова щелкает меня по носу, не желая дать закрепиться в столице. Вольно или невольно, Председатель, выдав мне на руки новое солидное удостоверение, ясно показал мне, что, по окончанию моей спецоперации, я буду очень полезен товарищу Кирюхину исключительно «в провинции, на местах». Ну, что же поделаешь, насильно мил не будешь. Город тоже не плохое место, тем более, внезапно возвысившись до статуса самостоятельного субъекта Федерации. Наверное, действительно, целесообразнее сейчас будет вернуться домой.

Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.

Резкий стук в дверь, по закону подлости, раздался именно в тот момент, когда мы, рассевшись за кухонным столом, над парящими ароматной дымкой, поднимающейся над глубокими мисками, с посыпанными черным перцем, плотными пельменями, подняли стопки с обжигающей пальцы, ледяной водкой.

Я досадливо отставил рюмку на клеенку столешницы и, с тяжким вздохом мученика, пошел к двери, а сзади раздался тихий стеклянный перезвон стопок моих приятелей — когда водка греется, двое одного не ждут.

Я приложил глаз к окуляру дверного глазка. Пришлось потратиться, но теперь снаружи не было видно, что внутри квартиры кто-то припал к двери. На лестничной площадке, напротив двери моей квартиры стоял представительный мужчина, одетый в длинный кожаный плащ, с солидного вида портфелем в руках. Под плащом виднелись хороший костюм, белая сорочка и красный элегантный галстук. А справа и слева от дверного проема, на бетонном полу темнели массивные тени людей, сдержано сопящих в засаде на меня. Я, конечно, мог, как тот поросенок из сказки, не помню, как его звали, Нуф — Нуф, что ли, послать залетного «волка» подальше от моего каменного домика, тем более, что новая могучая дверь мне это позволяла, но сегодня соотношение сил было благоприятно для нас, а в следующий раз — кто знает?

Я испуганным шепотом спросил у двери:

— Кто там?

— Сосед сверху. — с коротким смешком ответил мне мужчина в плаще, а его сопровождение стало сопеть через раз.

— Подождите пару минут, только штаны натяну. — я шагнул в кухню и прошептал товарищам, разливавшим «по второй»: — У нас гости, бандосы какие-то, трое, как минимум.

Бутылка и стопки были поставлены на стол, а на лицах Брагина и Левина появились зловещие улыбки. Через минуту парни, занявшие позиции в комнате, махнули мне рукой, что все готово, и я потопал к двери, запускать в наш мирный уголок непрошенных гостей.

Глава 20

От сумы и от тюрьмы…

Октябрь 1996 года. Москва. Пресненский район. Окрестности обсерватории. Квартира Громова.

Замок громко щелкнул, дверь распахнулась и я, с гостеприимной улыбкой, замер на пороге квартиры.

— Привет, сосед. Какие проблемы?

Мужчина перед моей дверью, вытянув шею, осмотрел мою прихожую, в которой стояла тишина, криво усмехнулся и ответил, не поздоровавшись:

— Это у тебя проблемы, сосед.

После этого он сделал шаг назад, а слева — справа шагнули два типа, которым, ни один разумный человек, вечером, двери своего жилища бы не открыл.

Первым встал двухметровый полный здоровяк с круглым детским, прыщавым лицом, который глядел на меня, как солдат на вошь, а спину ему подпирал невысокий, но крепкий, чернявый бычок с шалыми глазами. Видимо это была боевая пехота типа, скупавшего квартиры в этом доме путем неправедного давления на жильцов. Парни, видимо, были молодыми, дерзкими, бесшабашными, без моральных устоев, которым уронить старую бабуля с лестницы, в целях сбить цену на квартиру, ничего не стоит.

Блондинистый здоровяк, привычно коснувшись ладонью рукояти пистолета ТТ, торчащей у него из-под резинки красных спортивных брюк «Адидас», небрежно толкнул меня в грудь, почти выбросив меня из коридора в большую комнату. Вслед за ударной мощью, в квартиру вошли второй бандос и мужчина в кожаном плаще, деловито закрывший дверь на замок.

«Прыщавый» положив свою широкую ладонь мне на грудь, как бульдозер толкал меня вглубь комнаты. Вид у него был туповато-злобный, но три тарелки с пельменями на столе он увидел, войдя вслед за мной в зал.

Глаза моего противника удивленно расширились, он начал поворачивать голову к своим подельникам, когда одновременно произошло несколько событий.

Слева к здоровяку шагнул Брагин, сильным и длинным ударом, как при команде «Длинным коли!», вогнал ствол автомата в вислый бок «прыщавого», одновременно с этим справа несчастного ударил прикладом в голову двухметровый Левин. И если удар Брагина затерялся, где- то в жировых отложениях «человека-тюленя», то металлический приклад «Калашникова» знатно изодрал лицо моего противника, от чего он тонко и испуганно взвизгнул. Но это было только началов череде трагических неудач, поджидавших незадачливого юного вымогателя и бандита в тихой квартире очередной безропотной жертвы.

Если постоянно хватать за рукоять пистолета, заткнутого за пояс, то он, рано или поздно соскользнет вниз, в мотню спортивных штанов. За мгновение до ударов моих товарищей, это самое и произошло, и пухлый владелец попытался поймать ускользающий «ствол», пока он не соскользнул по штанине вниз, до самых щиколоток. Не знаю, что стало причиной произошедшего — неловкость «тюленя» или ненадежный предохранитель ТТ, но, в глубине красных бандитских шаровар грохнул выстрел, на красную ткань полосатых штанов изнутри плеснуло бордовым и в воздухе запахло сгоревшим порохом и кровью, а здоровяк, с грохотом, рухнул на пол, с воем обхватив руками свое толстое бедро. Ошарашенный Давид, не ведавший о наличии у своего противника оружия в штанах, принялся судорожно осматривать свой, стоящий на предохранителе, «Калашников». Виктор же, обозленный, что его лихой удар в бок пухляша пропал втуне, выскочил в коридор и направил ствол своего автомата на, оставшихся на ногах, вторженцев. И если смуглый бандит тут-же вскинул руки над коротко стриженной головой, то мужик в кожаном плаще, видимо, верящий в свое бессмертие или неуязвимость, бросился к двери, но запутался, вертя ручку одного из встроенных замков не в ту сторону.

— Не спеши. — я шагнул к нему и легонько стукнул его ладошкой по затылку, отчего франт тут-же прекратил рукоблудить, зато заорал, что он спецсубъект, и