Рассказы - Роберт Альберт Блох

Наступило девятое ноября. Ее нашли в спальне. Она казалась очень спокойной, руки аккуратно сложены на груди. А рядом с телом, так же аккуратно, были сложены ее сердце и голова. На этот раз Потрошитель превзошел самого себя.

И тут — паника. Напрасными паника. Жители Лондона, полиция, газеты — все в бессильном отчаянии ждали появления следующей жертвы. Но Джек Потрошитель больше не давал о себе знать.

Прошли месяцы. Год. Страсти поутихли, но люди помнили Кровавого Джека. Говорили, что он уплыл за океан, в Америку.

Что он покончил жизнь самоубийством. О нем говорили, о нем писали. И пишут до сих пор. Трактаты, теории, гипотезы, предположении. Но никому так и не удалось выяснить, кто был Джек Потрошитель. Или почему совершались убийства. Или почему они внезапно прекратились.

Сэр Гай молча смотрел на меня. Он явно ждал, когда я выскажу свое мнение.

— Вы хороший рассказчик, отметил я. — Правда, излишне эмоциональный.

— У меня хранятся все документы, сказал сэр Гай. Я собрал полную коллекцию известных фактов и изучил их.

Я встал. Зевнул, изображая усталость.

— Что ж. Вы прекрасно развлекли меня своей маленькой вечерней сказкой, сэр Гай. Очень любезно было с вашей стороны отложить все дела в Британском консульстве, чтобы навестить меня, бедного психиатра, и угостить забавной историей.

Как я и ожидал, мой насмешливый тон снова подхлестнул его.

— Вы не хотите узнать, почему я так заинтересовался этой историей? — резко спросил он.

— Хочу. Именно это я и хотел бы узнать. Действительно, почему?

— Потому, — произнес сэр Гай Холлис, — что я иду по следу Джека Потрошителя! И я уверен, что он сейчас здесь, в Чикаго!

Я резко сел. На этот раз он застал меня врасплох.

— Повторите-ка еще раз, — пробормотал я.

— Джек Потрошитель жив, он находится в Чикаго, и я намерен найти его.

— Одну минуту, — сказал я, — одну минуту.

Он был серьезен. Это не было шуткой.

— Но послушайте, — произнес я, — когда произошли все эти убийства?

— С августа по ноябрь 1888 года.

— Тысяча восемьсот восемьдесят восьмого? Но, если Джек Потрошитель тогда был совершеннолетним, он уже давным-давно состарился и умер! Подумайте, даже если бы он родился в 1888 году, ему бы сейчас исполнилось пятьдесят семь лет!

— Так ли с ним все просто, — улыбнулся сэр Гай. — Или надо говорить «с ней»? Потому что это могла быть и женщина. Тут можно предполагать все что угодно.

— Сэр Гай, — объявил я, — вы правильно сделаны, обратившись ко мне. Вы явно нуждаетесь в услугах психиатра.

— Возможно. Но скажите, мистер Кармоди, я по-вашему похож на сумасшедшего?

Я взглянул на него и пожал плечами. Однако деваться было некуда — придется сказать правду.

— Если честно, то нет.

— Тогда вы, возможно, пожелаете узнать, почему и так уверен в том, что Джек Потрошитель сейчас жив?

— Возможно.

— Я изучал эти дела в течение тридцати лет. Побывал на месте преступлений. Говорил с официальными лицами. Встречался с жителями тех кварталов. С друзьями и близкими несчастных потаскушек, ставших жертвами убийцы. Собрал целую библиотеку сведений, имеющих хоть какое-то отношение к Потрошителю. Ознакомился со всеми дикими теориями и сумасшедшими идеями, существующими на этот счет. Я кое-что выяснил. Немного, но все-таки кое-что. Не хочу утомлять вас долгим рассказом о том, к каким выводам я пришел. Однако я вел поиски и в другом направлении, и это оказалось гораздо плодотворнее. Я изучал нераскрытые преступления. Убийства. Я могу показать вам вырезки из газет крупнейших городов мира.

Сан-Франциско. Шанхай. Калькутта. Омск. Париж. Берлин.

Претория. Каир. Милам. Аделаида. Всюду прослеживается закономерность. Нераскрытые убийства. Определенным образом нанесены удары, определенные части тела вырезаны. У женщин перерезано горло. Да, я проследил его путь — кровавый путь. От Нью-Йорка — на запад, через весь континент. Потом до побережья Тихого океана. Отсюда — в Африку. Во время первой мировой войны он был в Европе. Потом — в Южной Америке. И после 1930 года он снова в Соединенных Штаты. Восемьдесят семь подобных убийств. Для опытного криминалиста не составляет труда увидеть, что все они — дело рук Потрошителя. Не так давно произошла серия убийств, так называемые кливлендские.

Помните? Жуткие убийства. И наконец, совсем уж недавно нашли два трупа здесь, в Чикаго. Промежуток между этими убийствами — шесть месяцев. Одно произошло в Южном Дерборне, второе — где-то в районе Халстеда. Тот же стиль, та же техника. Говорю вам, во всех этих делах есть неоспоримые указания — указании на то, что они — дело рук Потрошителя!

Я улыбнулся.

— Очень крепкая, продуманная версия, — сказал я. — Я не задам ни единого вопроса по поводу собранных вами доказательств или ваших заключений по всем этим делам. Вы — специалист в области криминалистики, и я не вправе усомниться в ваших выводах. Остается единственная неувязка. Пустяковый вопрос, но о нем стоит вспомнить.

— И что же это? — осведомился сэр Гай.

— Объясните, как способен человек в возрасте, скажем, восьмидесяти пяти лет совершить все эти преступления? Потому что, если Джеку Потрошителю в 1888 году было около тридцати и он до сих пор жив, сейчас ему должно быть не менее восьмидесяти пяти лет.

Сэр Гай Холлис молчал. Я убедил его. Однако…

— Что, если он с тех пор не постарел? — прошептал он.

— Как, как?

— Если мы предположим, что Потрошитель не постарел? Что он остается молодым до сих пор?

— Ну хорошо, — произнес я, — давайте предположим. Только потом я вызову санитара со смирительной рубашкой для вас.

— Я вполне серьезен, — сказал сэр Гай.

— Мои пациенты всегда серьезны и искренни, — объяснил я ему. — В том-то и трагедия, верно? Они искренне уверены, что слышат какие-то голоса и видит чертиков, но мы все равно запираем их в сумасшедшем доме.

Жестоко, конечно, но это дало результаты. Он резко встал и повернулся ко мне.

— Бредовая теории, безусловно, — сказал он. — Все теории насчет Потрошителя бредовые. Идеи о том, что он был доктором. Или маньяком. Или женщиной. Все построены на песке. Не за что зацепиться. Почему моя версия хуже, чем эти?

— Потому что людям свойственно стареть, — убеждал я его. — И доктора, и женщины, и маньяки — все стареют.

— А колдуны?

— Колдуны?

— Некроманты. Маги. Знатоки черной магии?

— Не понимаю, о чем вы?

— Я изучал, — сказам сэр Гай, — изучал все, что могло бы как-то помочь мне. В том числе и даты убийств. Цикл, который образуют эти числа. Ритм.