Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

— Мы еще сделаем из тебя мужчину, малец.

Вдруг мы услышали, как в дверь отцовского кабинета постучали. Постучали довольно сильно — вероятно, чтобы было слышно сквозь музыку. Концерт Чайковского резко оборвался. Скрипнули половицы — это отец подошел к двери.

Гас приложил палец к губам, встал из-за стола, подкрался к отопительной трубе, выходившей в кабинет к отцу, и вытащил тряпье.

Мы ясно услышали, как мой отец сказал:

— Что ж, добрый вечер. Какой приятный сюрприз.

— Можно нам войти, преподобный?

Я узнал голос. То была Эдна Суини, чье дивное белье, развешанное на бечевке в заднем дворике, мы с Джейком восхищенно разглядывали в тот самый день, когда хоронили Бобби Коула.

— Конечно, конечно, — сказал отец. — Как дела, Эйвис?

— Помаленьку, — ответил Эйвис Суини, но голос его звучал не слишком бодро.

— Садитесь, пожалуйста.

Гас запихнул тряпье обратно в трубу, тихонько проговорил: «Пойду отлучусь» — и направился в туалет. Над головой у нас по голому деревянному полу шаркнули стулья. Дойл отложил карты, встал из-за стола, подошел к трубе и вытащил тряпье.

— Чем могу быть полезен? — спросил отец.

Наступила тишина, а затем Эдна Суини сказала:

— Вы консультируете супружеские пары, верно?

— В определенных обстоятельствах.

— Нам нужно поговорить об одной семейной проблеме, преподобный.

— О какой проблеме?

Снова наступила тишина, и я услышал, как Эйвис откашлялся.

— Нам нужно поговорить о наших сексуальных отношениях, — сказала Эдна Суини.

— Понятно. — Мой отец произнес это столь же спокойно, как если бы Эдна сказала: «Нам нужно поговорить о молитве».

Я подумал, что мне нужно что-нибудь предпринять. Подумал, что мне следует подойти, вырвать тряпье из рук Дойла и засунуть обратно в трубу, но я был мальчишка среди взрослых мужчин и не посмел своевольничать.

— То есть, — продолжала Эдна, — нам нужен совет по поводу секса. С христианской точки зрения.

— Посмотрим, чем я смогу помочь, — сказал отец.

— Дело вот какое. Мы с Эйвисом не всегда смотрим друг другу в глаза во время плотских сношений. Честно говоря, преподобный, мне хочется интимной близости гораздо чаще, чем готов предложить Эйвис. А Эйвис думает, что мои желания немного ненормальные. Именно так он говорит. «Ненормальные». Как будто я какой-нибудь урод.

Эдна Суини начала разговор в спокойном тоне, но постепенно голос ее становился громче, и последняя фраза прозвучала особенно резко.

Дойл на мгновение засунул тряпье обратно в трубу и шепнул остальным:

— Окажись моя супруга такой же неуемной, я был бы женат до сих пор.

Остальные сдержанно усмехнулись, и Дойл снова вытащил тряпье.

— Понятно, — ответил мой отец. — А ты, Эйвис, хочешь что-нибудь сказать?

— Да, преподобный. Я целыми днями вкалываю на элеваторе, домой возвращаюсь, вымотанный напрочь. А как дотащу задницу — извиняюсь, дойду до дома, там меня поджидает Эдна, вся такая горячая-прегорячая, а у меня в голове всего две мысли: выпить холодного пива да прилечь. По-моему, она думает, что я должен прыгать перед ней, будто дрессированная собачонка.

Я представил себе, как Эйвис сидит в кабинете у отца, тощий, как жердь, а его огромный кадык ходит ходуном, будто скачет на кузнечике. Видимо, аптекарь тоже представил себе нечто подобное, потому что тихонько усмехнулся и покачал головой. Я понимал, что слышать этого нам не следует, и думал, что, если бы здесь был Гас, он бы их остановил. Еще я понимал, что в отсутствие Гаса вся ответственность ложится на меня, но, честно говоря, я не столько боялся возражать взрослым, сколько сам был увлечен разговором, происходившим в кабинете у моего отца, и потому держал язык за зубами.

— Я прошу одного, Эйвис, — сказала Эдна. — Немножечко теплоты.

— Нет, Эдна, ты просишь, чтобы лошадка выделывала трюки, как только ты щелкнешь пальцами. Ну уж нет, женушка. Поймите, преподобный, у меня желания, как у обычного человека, но Эдна, она налетает на меня, будто медведица во время течки.

— Некоторым мужчинам это нравится, — парировала Эдна.

— Ты вышла замуж не за такого.

— А жаль.

— Хорошо, — спокойно сказал мой отец. С минуту многозначительно помолчал, а потом продолжил: — Телесная близость между мужчиной и женщиной есть тонкое соотношение потребностей и темпераментов, и приладить друг к другу все элементы редко удается без труда. Эдна, ты слышишь Эйвиса? Он просто хочет немного отдохнуть после трудового дня, прежде чем приступать к любовным утехам.

— Отдохнуть? Черт побери, преподобный, он выпьет пива и завалится спать, и мне тогда от него никакой пользы.

— Эйвис, не лучше ли вместо пива выпить стакан холодного чаю?

— Иногда, преподобный, когда я целый день надрываюсь под полуденным солнцем, единственное, что меня поддерживает, — это мысли о холодном пиве, которое дожидается меня в холодильнике.

— А некоторые мужчины думают о той, которая дожидается их в постели, — съязвила Эдна Суини.

— Мы женаты тринадцать лет, Эдна. Поверь, ничего удивительного меня в постели не ждет.

— Тринадцать лет, — сказал отец. — Это целая история. Расскажите, как вы встретились.

— А это здесь при чем? — буркнул Эйвис Суини.

— Встретились мы на пикнике, — начала Эдна. — В Лютер-парке. Я знала некоторых сослуживцев Эйвиса, и они пригласили нас обоих. Решили нас познакомить, хотя мы и не догадывались.

— Что тебя привлекло в Эйвисе?

— Ну, он был такой милый и немного дерзкий. Мы без конца болтали, пока остальные играли в софтбол, а в конце вечера, когда все расходились, он открыл передо мной дверцу машины. Как настоящий джентльмен. — Эдна Суини ненадолго умолкла, а потом снова заговорила, и я услышал, что голос у нее срывается. — Я посмотрела ему в глаза, преподобный, и увидела доброту, которую в мужчинах никогда не замечала.

— Прекрасно, Эдна. Эйвис, а тебя что заставило влюбиться?

— Ну, не знаю.

— Подумай.

— Ладно. Она была очень красивая женщина. И особой чуши не несла. Помню, она рассказывала о своей семье и особенно о матери, которая часто болела. У Эдны была широкая душа. А потом я тоже заболел. Подхватил сильную простуду, и Эдна каждый день появлялась у меня на пороге с каким-нибудь супом, который сама сварила. Готовит она очень хорошо, преподобный.

— Понятно, Эйвис. Вы любите друг друга, и пока между вами есть любовь, все прочее можно исправить. Я расскажу вам, что именно. У меня есть хороший друг. Зовут его Джерри Стоу. Он тоже священник, но занимается консультированием семейных пар, у которых возникают трудности с физической близостью. Он очень хороший, и я уверен, что он может вам помочь. Хотите, договорюсь с ним о консультации?

— Не знаю, — сказал Эйвис.