Десятая зима - Чжэн Чжи

– Что с тобой? Ты решил умереть?

Цинь Ли, казалось, не слышал меня и только крутил педали все быстрее. Я продолжал громко кричать:

– Тебе нравится Хуан Шу!

– Нет, не нравится!

– Она тебе нравится!

– Мне она не нравится!

Вспоминая ту сцену тогда, я думаю о том, как наши нелепые крики, унесенные ветром, были подобны нашим жизням, которые в конце концов пошли разными путями. Это действительно смешно, но и во взрослой жизни больше не будет того абсурда, от которого кровь стынет в жилах. Думая об этом, я на мгновение даже перестал чувствовать обиду за Хуан Шу. Если б ее душа на небесах знала, что за право любить ее яростно спорили два самодовольных подростка, она, наверное, почувствовала бы удовлетворение, пусть даже все мы такие несовершенные люди и так виноваты…

Цинь Ли вырос, стал выше ростом; его ноги удлинились, и он крутил педали гораздо быстрее. В последний момент, прежде чем он оторвался от меня, я крикнул ему вдогонку: «Малыш!»

После того дня я некоторое время не видел ни Цинь Ли, ни Хуан Шу. Перед выпускным экзаменом Фэн Сюэцзяо редко разговаривала со мной в классе, и даже если она беседовала с окружающими, то могла совершенно не обращать на меня внимания. После уроков я выходил один попинать мяч. Именно в это время и познакомился с Гао Лэем. Он участвовал в работе спортивного комитета 6-го класса. Мы встретились на футбольном поле. У Гао Лэя были очень хорошие навыки. Он возглавлял футбольную команду в начальной школе, но и я тоже был неплох. Поэтому Гао Лэй первый нашел меня и сказал:

– Давай вместе играть в футбольной команде школы «Юйин». Можешь участвовать в соревнованиях.

Но прежде чем мы записались, школа распустила футбольную команду, созданную всего два года назад, на том основании, что ее результаты на соревнованиях были неважными, а тренировки мешали учебе. Зато мы с Гао Лэем стали друзьями. На протяжении зимних каникул почти каждый день ходили играть в футбол на игровую площадку медицинского университета недалеко от школы «Юйин», общаясь со студентами колледжа, которым было чуть за двадцать. Поскольку Гао Лэй выглядел взрослым и намеренно отпустил усы, над ним никогда не прикалывались.

За это время я много рассказал ему о себе и Цинь Ли, Фэн Сюэцзяо и Хуан Шу. И проговорился о том, что мне нравится Хуан Шу. Я не ожидал, что у Гао Лэя уже сложилось свое мнение. Именно из-за того переполоха, который она вызвала, когда ждала нас у входа в школу.

– Как ты думаешь, Хуан Шу красивая? – спросил я.

– Да, красивая и зрелая, она нравится мальчикам.

На мой вопрос, были ли у Гао Лэя девушки, которые ему нравились, он ответил, что нет. Я спросил:

– Что бы ты сделал, если б тебе понравилась девушка?

– Что сделал бы?.. Ты имеешь в виду ухаживать за девушками?

– Да.

Гао Лэй улыбнулся и сказал:

– Давай напишем любовное письмо, по телевизору все это показывают именно так.

– Как-то слишком вульгарно…

– Тогда сделай что-нибудь особенное. В любом случае ты должен это выразить.

– Правда?

– Если тебе кто-то нравится, зачем это скрывать?

Я так и не прислушался к советам Гао Лэя. Вплоть до свадьбы, десять с лишним лет моей юности я не писал любовных писем. Даже Цзяоцзяо не могла в это поверить, когда я это сказал. Я послал Хуан Шу подарок, самодельный подарок, но это было уже позже. Мои действия сильно отставали от действий Цинь Ли и Гао Лэя. На третий месяц знакомства с Хуан Шу Гао Лэй написал ей любовное письмо. Много лет спустя он признался мне в этом сам. Хуан Шу тактично отказалась. Что касается того, что я отправил Хуан Шу, то это более поздняя история. Уже после ее смерти.

После Праздника весны началась учеба в школе, и первым человеком, который вошел в класс вслед за классной руководительницей Цуй, был Цинь Ли. Эта сцена была такой знакомой и в то же время незнакомой. В тот год, в пятом классе, он тоже вошел в класс вслед за Уркой. Тот представил его как нашего нового одноклассника Цинь Ли, который перескочил через класс. Однако два года спустя Цинь Ли, хотя и снова появился в том же образе, теперь был исключенным учеником из «Детского класса». Вундеркинд спустился в мир, чтобы жить и учиться с посредственностями, но главный герой больше не был тем пирожком с бобовой начинкой. Он вырос и превратился в худощавого и красивого молодого человека с отчужденным взглядом, к которому незнакомым людям было трудно приблизиться. Цинь Ли посадили на одном ряду со мной, и его отделил от меня какой-то одноклассник. Много лет спустя мне часто снился младший класс средней школы. Цинь Ли был совсем рядом и в то же время далеко. В моих снах в ушах звучали слова: «Дитя, добро пожаловать в этот жестокий мир. На этот раз ты один».

Из-за ухудшения состояния у Цинь Ли все чаще и чаще возникали головные боли, он с трудом разбирал слова, его рвало, если он чрезмерно занимался спортом. Цинь Ли много раз сдавал экзамены, не добившись результатов, и в конце концов был исключен из «Детского класса». Большинство людей смотрели на него как на редкое животное. Он, может, и был талантлив, но отстранен и равнодушен, что вполне соответствовало их первоначальному представлению о падших гениях.

С одной стороны, Цинь Ли казался чрезвычайно сговорчивым, а с другой – отстраненным. Даже со стороны иногда казалось, что он демонстративно выражает свое неуважение учителю. Когда на уроках математики или физики появлялась зубодробительная задача, учителя вызывали Цинь Ли к доске со словами: «Ты обязательно ответишь на этот вопрос. Встань и расскажи всем». Цинь Ли наотрез отказался отвечать: «Я не хочу об этом говорить». И из-за того, что никогда не писал домашние задания по китайскому языку, он стал бельмом на глазу у учительницы Цуй. Ей даже пришлось нарушать из-за него свои правила, подавая дурной пример всему классу, так что ее многолетняя репутация была втоптана в грязь. Учительница Цуй не смогла вызвать родителей Цинь Ли, потому что у него не было родителей, только старший брат с еще более странным характером, чем у него. Он приходил в школу и, не сказав ни слова, знакомился со списком «преступлений» Цинь Ли, который составила учительница Цуй. После этого она полностью забросила Цинь Ли и по его собственной