Загадка этажа номер 12 - Нин Ханъи

Затем он отправился в управляющую компанию и задал вопрос:

– Где в вашем комплексе установлены камеры наблюдения?

Начальник знал, что Тань Юн – полицейский, а потому ответил:

– У главного входа, во внутреннем дворе, в лифтах и на парковке.

– А в коридорах на этажах?

– В коридорах камер нет.

– С сегодняшнего дня нужно установить камеры на каждом этаже.

Начальник скривился:

– Это же немалые расходы… Обычно в жилых комплексах не ставят камеры в коридорах, разве что жильцы сами их оплачивают.

Тань Юн холодно улыбнулся:

– Рекламные щиты в холлах и лифтах вы размещаете за деньги рекламодателей. А эти площади оплачены жильцами как общедомовые. По логике, часть доходов от рекламы должна идти жильцам. Думаю, вы никогда с ними не делились? Как считаете, стоит мне посоветовать жильцам потребовать свою долю? Или лучше потратить эти деньги на камеры – как благодарность жителям?

Начальник, осознавая свою неправоту, не осмелился спорить с полицейским и сразу согласился:

– Хорошо, товарищ Тань, я немедленно распоряжусь о приобретении оборудования.

– Как скоро установите?

– Нужно закупить камеры, найти монтажников… Минимум неделя.

– Слишком долго. – Тань Юн покачал головой. – Три дня.

– Э-э… Три дня?

Тань Юн понизил голос:

– В вашем районе снова произошло убийство, преступник разгуливает на свободе. Теперь понимаете, почему нужно срочно установить камеры? Если из-за вашей медлительности случится новое преступление, вы готовы понести ответственность?

Начальник явно испугался и закивал:

– Понял, товарищ Тань! Займусь этим немедленно!

Тань Юн кивнул и ушел.

Дома он сразу направился в спальню и начал собирать вещи. Доу Хуэй сначала не обратила внимания, но, когда позвала мужа к ужину, увидела чемодан с одеждой.

– Ты куда собрался? В командировку?

– Нет. Я переезжаю на время.

– О чем ты? – Доу Хуэй замерла.

– Я переезжаю в «Юэхайвань» на время. – Тань Юн повернулся к жене.

– Почему? Разве у тебя не забрали это дело?

– С сегодняшнего дня оно снова мое. Начальник Чэнь и капитан Цзян поручили мне продолжить расследование.

– Как тебе это удалось? – Доу Хуэй удивилась. – Они же отстранили тебя из-за наследства.

Тань Юн задумался. Он осознавал, что жене все равно придется рассказать правду и это вызовет бурю. Решив, что лучше признаться ей во всем сразу, он взял ее за руку и усадил на кровать:

– Мне нужно тебе кое-что сказать.

По его выражению лица Доу Хуэй поняла, что новости будут неприятными.

– Что такое?

– Помнишь, когда выходила за меня, ты обещала поддерживать мою работу и быть образцовой женой полицейского?

– Да, я говорила такое. И что? Куда ты клонишь?

– Сейчас как раз тот момент, когда мне нужна твоя поддержка.

– Какая поддержка? – Доу Хуэй моргнула. – Разрешить тебе переехать в «Юэхайвань»?

– Да… но есть еще кое-что, в чем я тоже надеюсь на твое понимание.

Женская интуиция подсказала Доу Хуэй: надо готовиться к худшему. Она пристально посмотрела на мужа, в горле пересохло.

– В чем именно?

Тань Юн, обычно бесстрашный полицейский, неожиданно замялся. Он сглотнул, прежде чем выдавить:

– Ты знаешь, почему начальник Чэнь и капитан Цзян снова поручили мне это дело?

– Тань Юн, хватит загадок, – ледяным тоном отрезала Доу Хуэй. – Говори уже.

Тань Юн глубоко вдохнул:

– Я отказался от наследства Гун Ямэй.

Доу Хуэй уставилась на него.

Секунды тянулись в гробовой тишине.

Прошло около минуты, но Доу Хуэй по-прежнему молчала, ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Тань Юн украдкой взглянул на нее и прошептал:

– Прости, Доу Хуэй… Мне нужно было посоветоваться с тобой. Но я боялся, что ты не согласишься, поэтому принял решение сам. Надеюсь, ты сможешь понять…

– А теперь… еще можно что-то исправить?

– Нет. – Тань Юн опустил голову. – Адвокат Фэн уже оформил отказ.

– Значит, двадцать семь миллионов… исчезли.

Тань Юн открыл было рот, но не нашел слов.

Доу Хуэй внезапно рассмеялась. Этот смех заставил Тань Юна похолодеть. Он хотел что-то сказать, но жена встала, подошла к шкафу и достала оттуда маленькую игрушку.

– Посмотри, разве эта куколка не прелесть? – улыбаясь, спросила она.

– Прелесть…

– Я ее сделала. Фабрика дает материалы, а я шью одежду, шапочку, рисую глазки, ротик. На одну куклу уходит два-три часа. Знаешь, сколько она стоит в интернет-магазине?

Тань Юн вдруг осознал, к чему все идет. Он встал, попытался обнять жену, но Доу Хуэй отстранилась. Она открыла приложение «Таобао» и показала мужу:

– Такая кукла продается за сорок юаней. Фабрика забирает половину, мне остается двадцать.

В груди Тань Юна что-то сжалось. Он внезапно ощутил жгучее раскаяние:

– Прости, Доу Хуэй, правда прости…

– Двадцать юаней. За одну куколку – двадцать. Для меня это немало. Сделаю две-три в день – и на жизнь хватит. Полкило мяса, пару видов овощей…

– Перестань…

Слезы наконец хлынули из глаз Доу Хуэй.

– Тогда представь, что я почувствовала, когда ты сказал, что унаследуешь больше двадцати семи миллионов. Я выглядела счастливой, да? Но это лишь на поверхности. Внутри я ликовала в сто раз сильнее. А теперь ты сообщаешь, что отказался от всего. Двадцать семь миллионов – просто взял и выбросил. Тань Юн, мне не нужны твои объяснения. Нет. Потому что я никогда не пойму. Ты великодушный, бескорыстный, благородный человек. А я простая мещанка. Ты думаешь о раскрытии преступлений, я – о ценах на продукты. Мы из разных миров. Но ответь мне: кто я для тебя? Свинья? Собака? Мусор? Я для тебя пустое место? Моя жизнь, мое счастье для тебя ничего не значат, да?

– Доу Хуэй! Что ты говоришь?! Я знаю, что поступил неправильно, и сейчас горько сожалею! Но тогда мне казалось, что позволить убийце творить свои злодеяния на моем участке – несмываемый позор. Если я не поймаю его сам, это будет мучить меня всю жизнь. И я думал… Разве мы плохо жили без этих денег? У нас есть любовь, послушная дочь. Мы не богачи, но и не бедствуем. Зачем нам вообще это наследство? Давай просто забудем о нем, хорошо?

– О некоторых вещах можно забыть, если их изначально не было. Это еще куда ни шло; но стоит их обрести, а потом потерять – и смириться уже невозможно. Так устроены люди. Без денег, без любви можно как-то радоваться простым вещам, но, однажды овладев всем этим, уже не вернуть прежнее состояние души. Иначе почему столько людей ежегодно кончают с собой? Неужели все они дошли до крайней нищеты или их разлюбили? Конечно нет. Просто они не вынесли чувства утраты. Я такая же. Тань Юн,