Маневр пустого города - Юнь Хуянь

6

Промыть физиологическим раствором, продезинфицировать спиртом, остановить кровотечение, наложить шов… Поскольку травма была довольно серьезной, оказались повреждены глубокие ткани, поэтому, пока Чэнь Шаолин обрабатывала и перевязывала рану, Чжоу Юнь сидела, от боли стиснув зубы. Но все-таки она держалась и не издала ни звука – только сжимала пальцами подлокотники пластикового стула так, что на них остались хорошо заметные вмятины.

Дверь открылась, и вошел Ли Дэян. Посмотрев на Чжоу Юнь и особенно на лоток, наполненный окровавленными бинтами, тут же побледнел, как будто сам потерял много крови.

Он так и застыл, неподвижно уставившись на Чжоу Юнь. Она помнила, что Ли Дэян однажды уже пережил шок, став свидетелем конфликта между пациентом и медсестрой, и, опасаясь, что ее ранение снова вызовет у него болезненную реакцию, мягко сказала ему:

– Сяо Ли, пожалуйста, возвращайся к работе.

Ли Дэян повернулся и пошел к двери, но в тот момент, когда он переступал порог, Чжоу Юнь заметила в его глазах странный пугающий блеск – будто россыпь бликов, отраженных мелкими осколками стекла… Ей стало немного не по себе. В этот момент шепот Чэнь Шаолин заставил ее мгновенно забыть про Ли Дэяна:

– Заведующая, я должна уйти. – Ее слова прозвучали едва слышно.

Чжоу Юнь кинула быстрый взгляд на дверь. Как раз перед этим, под предлогом, что ей надо проверить, не испачкала ли кровь одежду и белье, она выставила в коридор Лэй Лэя и его подручных.

– Куда?

– Я получила сообщение от Дашаня, он прислал фотографию.

– Фотографию? Какую фотографию?

Чэнь Шаолин помедлила, но все-таки решила довериться Чжоу Юнь:

– Это то место, которое должно было быть следующим в его маршруте – бассейн «Морской конек». Он ничего не написал, но я все равно знаю, что он хочет, чтобы я пришла туда к нему.

Чжоу Юнь уже советовала Лэй Лэю установить слежку на маршруте движения Чжан Дашаня, но Лэй Лэй отмахнулся. Никто и предположить не мог, что курьер и правда туда приедет. Она ненадолго задумалась:

– Тебе не кажется, что это может быть опасно?

Чэнь Шаолин грустно улыбнулась:

– Он отец моего ребенка. Как он может мне навредить?

– А если вдруг это не он отправил сообщение?

– Тогда мне тем более нужно прийти туда и выяснить, что случилось.

– А может быть?.. – Чжоу Юнь кивнула на дверь.

Чэнь Шаолин помотала головой:

– Заведующая, как вы еще не поняли: эти люди – негодяи.

Чжоу Юнь знала, что сейчас только она может помочь Чэнь Шаолин сбежать, но, если побег удастся, Лэй Лэй этого ей не простит. Восстановить порядок в больнице и без того стоило ей больших сил, а если сейчас навалятся еще проблемы, то это дожмет ее уже окончательно. Но – возможно, на волне сочувствия к Чэнь Шаолин или движимая желанием досадить Лэй Лэю и его шайке, не шевельнувшим и пальцем, чтобы помочь ей в опасной ситуации, или же просто от перенапряжения (ей уже все стало безразлично, а как говорят, мертвая свинья ошпариться не боится) – Чжоу Юнь в конце концов кивнула Чэнь Шаолин в знак согласия.

Когда перевязка была закончена, она открыла дверь и сказала Лэй Лэю:

– Это офис отделения неотложной помощи. Если вы будете держать здесь Чэнь Шаолин, то это помешает и работе, и отдыху медперсонала – будет ни войти, ни выйти.

– Хорошо, тогда мы отведем ее в бывший пункт полиции.

– Так тоже не пойдет! – твердо возразила Чжоу Юнь. – Там сейчас тот человек, который напал на меня с ножом. Как я поняла, его психическое состояние нестабильно. А если с Чэнь Шаолин там что-то случится, вы готовы взять на себя ответственность? Раз так, тогда пусть она сидит в женской раздевалке!

Лэй Лэй подумал и согласился.

Гиена взял Чэнь Шаолин за локоть и повел ее из кабинета. Когда они проходили мимо Чжоу Юнь, взгляды женщин встретились, и они без слов поняли друг друга.

Чэнь Шаолин ясно понимала: сейчас невозможно предугадать, что ждет ее в ближайшем будущем. Но ее мужу грозит смертельная опасность, и нужно спешить. Поэтому она быстрым шагом шла к раздевалке, и только когда они проходили мимо палаты наблюдения, невольно замедлилась, неотрывно глядя в направлении «голубой комнаты». Из-за медицинской ширмы Чэнь Шаолин не могла увидеть лежащую на кровати Сяолин, но подумала, что если с ней и ее мужем что-то произойдет, то их тяжелобольная дочь останется круглой сиротой. Эта мысль полоснула ей по сердцу, как острый нож.

– Шевелись давай! – раздраженно поторопил ее идущий позади Гиена.

Как раз в этот момент из палаты выходил уборщик Лао Чжан с метлой и совком. Чэнь Шаолин окликнула его. Лао Чжан остановился, и тогда Чэнь Шаолин сказала:

– Лао Чжан, хотела тебя попросить об одолжении. Пока меня не будет, присмотри за Сяолин… – В ее глазах блеснули слезы.

Лао Чжан кивнул.

Когда Чэнь Шаолин вошла в раздевалку, Чжоу Юнь тихо вздохнула, вернулась в смотровую и села за стол. Сначала она хотела помочь Ху Лайшуню и Ли Дэяну принять нескольких больных, но потом увидела, что «больными» как раз были те малолетние хулиганы, которым Да Нань выдала талоны на прием. Один за другим, согнув плечи и отставив задницы, они выстроились в две неровных косых очереди. Врачу они сообщали придуманные симптомы: у этого зуд в носу, у другого болит горло, у третьего расстройство желудка, у четвертого вспух анус. Для того чтобы не повторяться, каждый находил у себя «болезнь», которой еще не было у шедших перед ним. Стоявшие ближе к концу очереди уже не могли придумать ничего нового и начали скатываться ниже пояса, жалуясь на гиперонанизм, генитальную чесотку, недовыскабливание матки и суперобильные бели… Но абсолютной неожиданностью для Чжоу Юнь стало то, как мягко и терпеливо обращался с этой шпаной всегда довольно несдержанный Ху Лайшунь: прекрасно понимая, что никто из них не болен, он спокойно и не торопясь проводил осмотр в соответствии с правилами, всем своим видом демонстрируя, что не собирается вступать с ними ни в какие споры, чтобы пораньше избавиться от них и закончить с этим. Другое дело – робкий Ли Дэян: угрюмый вид, тяжелый взгляд, на щеках появился какой-то пугающий зеленоватый оттенок. Он выглядел как разъяренный баран, готовый в любой момент броситься в атаку и крушить все на своем пути. Обычно скромные и смирные люди в ярости намного ужаснее прочих; лучше бы тем малолетним хулиганам, которые выстроились в очередь к нему на прием, вести себя потише…

Эта шпана заявилась сюда сегодня вечером,