Маневр пустого города - Юнь Хуянь

свет ничтожен, тьма уже не такая полная и беспросветная, – говорила Тянь Ин. – Мне кажется, Хуянь Юнь хотел, чтобы я поверила: в жизни каждого человека случаются поражения, несчастья, неудачи и страдания, но даже в самые тяжелые и безнадежные моменты нужно зажечь в сердце свет…

– А мне кажется, что Хуянь Юнь иногда, как дурачок, мелет, что в голову взбредет, и не нужно искать в его словах какой-то особый смысл.

Тянь Ин неловко улыбнулась и, слегка помедлив, сказала:

– Возможно, ты и прав… Слова – это просто слова. Они ничего не могут добавить, ничего не могут убавить, ничего не могут изменить, но от этих слов я… Как бы объяснить – я наконец успокоилась. Меня больше не волнует, что скажут другие, я больше не переживаю из-за прошлых травм, удач или неудач, ведь каждый из нас покрыт ранами и шрамами, и не нужно постоянно грызть и мучить себя из-за этого. Я просто начала хорошо работать, старательно жить. Однажды – не могу назвать точной даты, но, похоже, это был тот день, когда я поехала на рыбалку на водохранилище Юйян, – я глядела на синее небо над головой и на белые облака и в душе ощутила такой же голубой простор. Тогда я почувствовала, что все в прошлом. Все прошло, и я ощутила себя такой счастливой! Разумеется, я не улыбалась как дура, но мне хотелось петь, хотелось танцевать, как будто бы ничего этого в моем детстве не случилось… Конечно, я знаю, что до конца жизни буду помнить о том, через что мне пришлось пройти. Но ведь то, что я смогла это пережить, – разве это не повод для гордости?

Фэн Ци кивнул:

– Точно так же говорит наш начальник Ма: если хочешь быть счастлив, то и о сложных вещах надо думать как о простых.

Глядя на него, Тянь Ин ответила:

– Я думаю, ты один из самых простых людей.

Фэн Ци почесал в затылке:

– Я не понял – это плохо или нет?

Тянь Ин с легкой улыбкой ответила:

– Это очень и очень хорошо.

После этих слов оба почувствовали, как к лицу прилил жар, и долго молча сидели рядом. Через окно в палату пробивались лучи зимнего солнца, отчего обоим одновременно стало и радостно, и грустно.

С этого дня в своих отношениях они поменялись местами: Фэн Ци смотрел Тянь Ин в глаза, а она, не понимая почему, отводила взгляд. Целыми днями присматривая за шестью детьми, они были очень заняты, и у них не было ни минуты, чтобы поговорить с глазу на глаз. Но маленькая шалунья Мяо Сяоцинь о чем-то догадалась и однажды за обедом громко спросила:

– Дядя Фэн и тетя Тянь, а вы что, теперь парочка?

– Мяо-Мяо! – грозно одернула ее Хань Шуанцзян. – Опять говоришь глупости!

Не удивительно, что Хань Шуанцзян рассердилась: Мяо Сяоцинь выболтала слишком много. Так она разболтает повсюду секреты других девочек, а поскольку им пришлось вынести столько позора и унижений, они были намного чувствительнее сверстниц. Если кто-то раскрывал их тайны или указывал на изъяны, то им становилось настолько стыдно, что все могло кончиться истерикой или скандалом. Фэн Ци и Тянь Ин приходилось потратить много сил для того, чтобы долгое время спустя девочки наконец успокоились… Кто знал, что сегодня Мяо-Мяо попадет своим вопросом не в бровь, а в глаз; оба растерялись и покраснели до ушей.

Однако была одна вещь, о которой Мяо Сяоцинь что-то знала, но держала рот на замке. Это касалось убийства Ли Хэцин. Хотя поводом для привлечения Фэн Ци и Тянь Ин к выполнению их задания послужило не убийство, как известно, главный принцип охранной работы в том, что не существует случайных мелочей, поэтому им пришлось ознакомиться с этим делом и разузнать все о случившемся. Девочки, собравшись вместе, иногда вспоминали, что перед тем как все случилось, дежурившая на посту у входа в отделение Юань Шуйжу время от времени отлучалась, поэтому они могли выскользнуть в коридор и что-то увидеть.

Тянь Ин осторожно расспрашивала об этом Хань Шуанцзян, но та ничего не помнила: «Медсестра Юань говорила, она дежурит перед входом, но мы все знали, что она часто уходит по каким-то делам, и тогда мы выбирались наружу проветриться. Но мы знали, как важно не уходить далеко, поэтому играли в коридоре. Никто не заходил за угол, ни к стационару, ни к главному корпусу. Видел ли кто-нибудь что-то подозрительное, я не знаю…»

Когда все девочки говорили об этом, обычно самая болтливая Мяо Сяоцинь единственная молчала. Стоило обратиться к ней с вопросом, она сразу отходила в сторону и делала вид, что играет, но держала ушки на макушке и явно очень внимательно прислушивалась к разговору.

Тянь Ин обратила на это внимание и однажды вечером, баюкая Мяо Сяоцинь, тихонько спросила:

– Мяо-Мяо, ты знаешь, что случилось с той тетей-медсестрой, которая сидела у входа?

Мяо Сяоцинь тут же раскрыла огромные глаза и покивала.

– А ты что-нибудь видела?

В этот раз Мяо Сяоцинь сразу же отрицательно помотала головой.

Тянь Ин немного запуталась, но, судя по глазам Мяо Сяоцинь, все обстояло совсем не так просто. Тогда Тянь Ин, немного подумав, задала еще один вопрос:

– Ничего не видела или не можешь рассказать?

Мяо Сяоцинь приложила указательный палец к губам: нельзя рассказывать.

Тянь Ин не знала, как быть дальше, но вдруг заметила фломастер, торчащий из кармана девочки. Она вспомнила, что Мяо Сяоцинь не только умеет рисовать, но и знает уже немало иероглифов, и сказала:

– Тогда тетя даст тебе бумагу, а ты напишешь, хорошо?

Но Мяо Сяоцинь вдруг сильно испугалась и едва слышно прошептала:

– Писать тем более нельзя…

Почему она добавила «тем более»? В душе Тянь Ин поднялось очень странное ощущение, но, видя, что Мяо Сяоцинь испугана не на шутку, она прекратила спрашивать ее об этом.

После того как Мяо Сяоцинь, как говорят, «проделала дыру в оконной бумаге» – выболтала их секрет, привлекла всеобщее внимание к чувству, возникшему между ними, – Фэн Ци и Тянь Ин старались держать дистанцию. Но любовь – самое своевольное чувство на свете, и сопротивляться ей не по силам ни одному человеку. К тому же даже на таком большом пространстве, как отделение интенсивной терапии, какой может быть эта дистанция? Куда бы ты ни ушел, все жесты и улыбки совсем рядом, а сердца, наоборот, все ближе, только внешние проявления чувств становятся не такими явными.

Сегодня вечером после ужина Тянь Ин достала книгу с картинками «Битва овощей» и собралась почитать ее девочкам перед сном,