Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

и эмоционально настраиваться на песню «До свидания»: «Скажи до свидания маме и папе, всем тем, кто заботится о тебе». Я прижала Ларка к себе и поцеловала его заостренный маленький подбородок. У сына еще были целы все молочные зубки, а щечки круглились, как у младенца. «До свидания, до свидания!» – кричал он мне в ухо снова и снова. Мой взгляд на мгновение пересекся со взглядом одного из отцов, и его глаза превратились в глаза Мясника. Я почувствовала горячий прилив крови к низу живота. Ларк обвил руками мою шею и объявил:

– Пора идти домой и смыть мои какашки с твоей обуви!

* * *

Перед домом я пропустила детей и Джейн вперед, остановилась на крыльце, открыла мессенджер и уставилась на сообщение от Мясника, ясное доказательство продолжающейся синхронности. Конечно, не могло быть случайным совпадением, что он скоро будет в Портленде. Твое письмо было худшим из всего, что я могла себе представить, дорогая родительница, – ты не собираешься сдаваться, – но, возможно, у вселенной найдется другой план. Вселенная желает целостности для каждого из нас, так говорилось в моих подкастах. Возможно, все еще сложится. Возможно, я выйду из этой передряги, имея намного больше, чем у меня было в начале. Если копнуть глубже, можно оценить происходящее заново, взглянув на него сквозь призму изобилия: у меня есть Джейн, у меня есть контакт с моей первой любовью, и пока что даже есть мать, которая пишет мне письма. Ты все еще можешь передумать и осознать, что это и твоя возможность прикоснуться к энергии изобилия. Обрести свободу, да, но еще сделать то, чего ты никогда не делала раньше: защитить меня.

Глава 20

Где-то в промежутке между провальной вечеринкой «Мари Каллендер», после которой у тебя вдобавок к хромоте появилась новая вмятина на спине, и нашей последней попыткой побега отец в первый раз пошел в группу поддержки. Он собирался на курс «Управление гневом», но перепутал расписание и попал на встречу мужчин, подвергшихся насилию, где оказался в компании собратьев, которые рассказывали истории о своей ужасной домашней жизни, о женах и партнерах, которые вершили над ними суд, манипулировали ими физически и эмоционально, избивали, использовали секс в качестве оружия. Могу только представить, как он ухватился за возможность отождествить себя с этими мужчинами и притвориться жертвой. И поэтому рассказал им собственную версию событий – версию, которую позже организатор этой встречи, безжалостная серая мышь, использует против тебя в суде. Она подробно, в деталях, описала моего отца – у нее был список участников, где он расписался, выражая согласие вступить в группу, – и повторила его душераздирающую историю о том, как он оказался в ловушке, живя с сумасшедшей алкоголичкой, которая постоянно хочет его смерти, и как пытается воспитывать дочь, которая тоже, к сожалению, начала проявлять агрессивные наклонности. Однажды даже разбила миску о его голову.

«Если меня обнаружат мертвым, идите и ищите мою жену», – сказал отец группе.

Женщина записала его речь дословно, как она продолжала подчеркивать. «Мужчины не лгут о насилии, – заявила она, – это слишком болезненное признание для мужского эго».

Она подтвердила, что в качестве доказательства правдивости своего рассказа отец показывал другим участникам группы оставшийся после удара миской шрам, который тянулся от линии роста волос к макушке. Процитировала его слова: «Я просто хотел иметь нормальную семью».

Я наткнулась на брошюру «Избитые мужчины» в бардачке «Джимми», когда искала жвачку. В тот день мы подбросили отца на работу и взяли машину, чтобы отвезти ее на мойку. Мы мыли ее раз в месяц и обычно тайком заезжали по пути в «Макдоналдс», прежде чем забрать машину. Всю дорогу ты была в хорошем настроении. Радовалась возможности ехать, куда захочется, редкой роскоши вести машину без того, чтобы отец дышал тебе в затылок, но в основном ты была счастлива просто потому, что мой отец показал себя таким добрым, скромным и любящим. Но самое волнующее – «Тебе понравится, Калла Лили!» – ты поговорила по телефону со старым другом из «Анонимных алкоголиков», с которым возобновила знакомство в больнице, и он назвал дату. Реальную дату отъезда, всего через неделю, когда мы сбежим в дом сестры этого мужчины на северный берег Оаху, и отец не будет знать об этом ровным счетом ничего. Ты была трезвой, в магнитоле бесконечно крутилась песня Тины «При чем здесь любовь?», твоя любимая.

Я взяла брошюру.

– Избитые… мужчины?

Я знала, что ты «избитая женщина», потому что вскоре после нашего знакомства Кристина вручила тебе специально заказаную ею книгу под таким названием – новаторский для семидесятых феминистский отчет о домашнем насилии. Я проглотила текст одним махом, чувствуя щекотку надежды оттого, что об этом вообще пишут. Что мы вовсе не одиноки. Но ты просто пролистала страницы, сосредоточившись на истории, которая описывала насильственные действия с участием собаки, а затем швырнула ее через всю комнату.

– Твой отец никогда так со мной не обращался!

– Пока нет, – отметила Кристина, размешивая в йогурте меловой протеиновый порошок, который Селин ненавидела. – Твоя мать не поняла смысла, – позже сказала она мне. Мы обе поняли, что на тебя книга оказала обратный эффект: заставила почувствовать себя счастливицей, вместо того чтобы мотивировать на борьбу.

Я ехала с тобой в машине и читала стадии цикла насилия, описанные в брошюре для мужчин. Этапы полностью совпадали с женской версией. Сначала абьюзер бомбардирует жертву любовью, что выражается в широких романтических жестах, комплиментах и щедрых подарках.

Я спросила:

– Он когда-нибудь бомбардировал тебя любовью?

Ты улыбнулась.

– Конечно. Почему, как ты думаешь, я влюбилась? – Меня бесило, что ты по-прежнему говоришь о нем в мечтательном тоне. – На самом деле мы познакомились, когда вместе нюхали кокаин, – добавила ты. – Никогда не принимай наркотики, Калла Лили, но мы ими баловались, и это, можно сказать, ускорило наше сближение.

Все это я уже знала. Мне хотелось услышать что-то новое. Такое, что хоть раз позволит мне понять тебя.

– Затем наступает стадия напряжения, – читала я. – Хождение по минному полю. Потом запугивание. Человек будет бить кулаком в стену рядом с партнером или давать пощечину вместо удара.

Ты энергично кивнула. Тут ты была экспертом.

– О да. Еще не было такой стены, которую твой отец в конце концов не пробил бы. Мы ни разу не получили обратно залог за арендованную квартиру.

– Затем бурное событие. Извержение. После извержения наступает спокойствие, – прочитала я. – Возвращение доверия партнера.

– В этой фазе мы сейчас и находимся.

Я вспомнила дни, когда отец приносил домой омаров, мы ели их руками,