Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

а о чем умолчать. – Видите ли, я думал, что вы спрашиваете про новых людей, а он уже несколько месяцев в наших краях. Однако на днях мне пришлось его рассчитать. Этот французишка чересчур много о себе возомнил, а сам еле сводит концы с концами. Я… я… застиг его за попыткой украсть серебряную ложку. Пусть этот воришка скажет спасибо, что я просто выставил его за дверь.

– Когда это было?

Хадграфт с неожиданным остервенением чиркнул по лбу ногтем, прочертив под париком красную полосу.

– В субботу вечером.

– Как зовут француза?

– Всем представляется Фарамоном. Постойте, неужели вы думаете, что он…

– Жертва? Или даже убийца? Не знаю. Где живет ваш Фарамон?

– В «Трех коронах», возле храма Гроба Господня.

– Рядом со Сноу-Хиллом? – уточнил я. – За Ньюгейтом?

– Да. – Хадграфт встал и подошел к окну. – Вижу, моя дочь вышла погулять в саду со своей компаньонкой. Позвольте представить вас Грейс. – Хозяин постучал по стеклу и жестом позвал дочь в дом. – Она сейчас поднимется.

Отказываться от знакомства было бы невежливо.

– Еще один вопрос, сэр. Вам, случайно, не попадался на глаза однорукий толстяк? На вид простой и неотесанный, хотя и носит на поясе шпагу.

Хадграфт уставился на меня во все глаза:

– А почему вы спрашиваете?

– Так да или нет?

– Нет, не встречал, однако, уж будьте любезны, удовлетворите мое любопытство. Кто…

Хадграфта прервал стук в дверь. В комнату вошли две женщины. Первой я увидел Грейс Хадграфт. Сделав реверанс, она медленно, невозмутимо улыбнулась мне.

Я поклонился. Ее отец что-то говорил, но я все пропустил мимо ушей. «Настоящая жемчужина! – пронеслось у меня в голове. – Не женщина, а совершенство».

Я покинул дом Хадграфта вскоре после того, как меня представили хозяйской дочери и ее компаньонке. Я старался не показывать, что появление госпожи Грейс лишило меня всей с большим трудом приобретенной уверенности. Совершенства этой девушки заставили меня устыдиться шрамов на лице и шее. Я жалел, что не надел камзол получше.

Хотя если госпожа Грейс и заметила в моем облике изъяны, то не подала виду. В полном соответствии со своим именем, она была воплощенная любезность[67]. Восхищаясь ее красотой и добротой, я заметил кое-что еще – в ее глазах таилась грусть, нашедшая глубокий отклик в моей душе. Я напомнил себе, что я человек деловой и практичный. Я не могу позволить себе сентиментальность. Отец Грейс – человек богатый. И это еще один аргумент в ее пользу.

Но я должен выполнить свою работу. Усилием воли выбросив из головы мысли о Грейс Хадграфт, я перешел обратно на другой берег по Холборнскому мосту. Срезая путь через переулки, я прошел мимо старого дома, где располагалась контора Кэт. Нужно предупредить ее насчет Роджера Даррелла, но только не сейчас.

Свернув на Чард-лейн, через пару минут я вышел в многолюдный Сноу-Хилл. Прежняя таверна «Три короны», стоявшая вплотную к храму Гроба Господня, сгорела во время Пожара, однако ее отстроили на том же фундаменте. Таверна ничем не отличалась от других подобных заведений. На первом этаже располагались лавки, на втором – собственно таверна, через которую можно было попасть на задний двор. А на третьем, как сказал мне владелец, сдавали комнаты внаем. Я справился о господине Фарамоне.

– А-а-а, вы мусье ищете, сэр? Неужто он и вам денег задолжал?

– Как его найти?

– Идите наверх и спросите у мамаши Гриббин. Ее вы сразу узнаете. Физиономия у старухи такая кислая, будто она соленых огурцов объелась. Только предупреждаю: этот мусье в долгах как в шелках. От него вы не получите ни пенни. Язык у Фарамона хорошо подвешен, а вот кошелек пустой.

Мамаша Гриббин чинила постельное белье, а помогала ей служанка лет десяти. Мамаша была маленькой сгорбленной старушонкой, лишившейся почти всех зубов, отчего ее рот казался безгубым.

– Господин Фарамон? Его нет.

– Не знаете, где его можно найти?

– Не знаю.

Я не сдавался:

– Когда вы видели его в последний раз?

– А вы кто такой?

– Моя фамилия Марвуд. – Я показал мамаше Гриббин свои документы. – Вот мои полномочия от короля.

Откусив нитку, старуха выплюнула ее на пол.

– Мне от вашей бумажки ни холодно ни жарко. Грамотейкой я никогда не была, а начинать в мои годы поздновато. Но одно я знаю: Фарамона здесь нет. Он мне, кстати, почти семь шиллингов задолжал.

– Но Фарамон снимает здесь квартиру?

– Квартиру? Это он так называет свою мансарду? Там даже я в полный рост распрямиться не могу.

– Позвольте взглянуть на его жилье.

– А вот и не позволю! Откуда мне знать, что вы не вор? Ежели мусье так и не отдаст мне семь шиллингов, все, что в этой мансарде, – мое. Ну уж нет, к своему добру никого не подпущу.

– Госпожа, мои документы…

– Девчонка вас проводит.

Несколько секунд я молча глядел на старуху. Мамаша Гриббин из тех, кого не проймешь ни уговорами, ни угрозами. Возможно, она от природы упряма, а жизнь только усугубила это качество. Чтобы заставить старуху меня впустить, придется возвращаться с солдатами. Я последовал за служанкой к выходу.

На лестничной площадке девочка привстала на цыпочки и прошептала мне на ухо:

– Господин, мусье убили? Это его труп нашли в богадельне на Чард-лейн?

Я молча поглядел на служанку сверху вниз. Ее личико выражало жадное любопытство.

– Я кое-что расскажу вам, если отблагодарите.

– Сначала говори, а я уж сам решу, заслужила ли ты благодарность.

– Сюда приходил еще один человек, он тоже хотел поговорить с мусье и подняться на чердак. Сказал, что лягушатник ему денег должен.

– Какой человек?

Служанка пожала плечами:

– Темно было, я не разглядела его. Он вечером в воскресенье к нам наведывался. Мамаша Гриббин его знатно отбрила.

Бросив девочке пенни, я сбежал вниз по ступенькам.

Глава 9

Во второй половине дня Кэт решила, что хватит с нее ожидания. Если предоставить Марвуда и Хадграфта самим себе, дело так и не сдвинется с мертвой точки. Кэт предупредила Ледварда, что уходит. Сторож поднял для нее засов на входной двери.

– Я ненадолго. Придет господин Марвуд – скажи, чтобы подождал меня.

Кэт хотела сказать Марвуду, что написала мадам де Борд, приняв ее приглашение в Уайтхолл на завтрашний вечер. Когда утром Марвуд спас ее от Хадграфта, шанса сообщить эту новость не представилось.

Разбрызгивая уличную грязь, Кэт шла по улицам к Холборнскому мосту. Дойдя до Хаттон-Гардена, за которым виднелось то, что осталось от обширных епископских владений, Кэт постучала в дверь Раша. Дом был неплох, но слой грязи