О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— Звони.

— Кому?

— В квартиру.

Смыга взял трубку и молча передал Мухтару, тот, сверяясь со шпаргалкой, набрал номер домашнего телефона Зацепина. Длинные гудки прервались двумя короткими, потом снова последовали длинные.

— Ну, мерзавец, еще и телефон отключил! — догадался Костя. — Порву на портянки! — И к Мухтару: — На прослушку квартиру ставили?

— Так на телефоне прослушка, — забавлялся тот чужими трудностями. — Старая модель, при отключении от сети не фурычит. — В его словах было столько непрошибаемой флегмы, выработанной многими часами унылого ожидания, что оставалось только отступить и тоже погрузиться в точно такое же бесконечное долготерпение.

Глава 7

Алекс, наблюдая из-за шторы перемещения своих топтунов-соглядатаев, был изрядно разочарован их пассивностью, одновременно поздравляя себя с удачно проведенным экспериментом. Еще в детстве, наблюдая в ужастиках и детективах за поведением жертв, он частенько спрашивал себя: а что будет, если просто не открывать дверь? Спрашивал и всегда хотел обнаружить хоть один такой прецедент, но в лучшем случае напуганные обыватели лишь твердо отказывались без присутствия полицейского открывать незнакомому «гостю». А вот так внаглую отключить дверной звонок, как он сегодня, никогда такого не видел. Интересно, будет ему за это какое-либо наказание или нет? Да и при чем тут вообще наказание? Ведь никто не гремел солдафонским голосом: «Откройте, милиция!» «А не открываю я, потому что никого не жду и не хочу к себе ничьего вторжения. Не хочу, и все!»

Труднее всего это было объяснить Юле.

— Ну мог бы хотя бы через дверь спросить, что им нужно.

— Да не хочу я никого ни о чем спрашивать! Чужая жизнь для меня священна, я в нее просто так никогда не вторгаюсь, зато и чужой человек тоже не должен вторгаться ко мне.

— Но, может быть, это очень важно? — доказывала она свое.

— Знаешь, есть такое замечательное чиновничье правило: никогда не отвечать на первый письменный запрос. Если запрос серьезен, то обязательно последует вторичный запрос, тогда можно и отвечать. Вот и буду отвечать, когда догадаются обратиться ко мне как следует, но ни минутой раньше.

Все это говорилось уже за трапезой, бутылку кофейного ликера они у дяди Пети все же экспроприировали. Чтобы отвлечь подругу от скользкой темы, он стал ее расспрашивать о ее многочисленной родне, которой у Юли было неимоверное количество, одних только двоюродных братьев штук шесть, не считая удвоенного и утроенного числа бабушек, дедушек и теток с дядьями. Как ни вникал до сих пор Алекс в тонкости русского языка, так и не сумел до конца разобраться со всеми шуринами и деверями, золовками и кумовьями. Сегодня для разнообразия поинтересовался биографиями тех двоюродных братьев, которых Юля прежде не слишком афишировала. Лучше бы он этого не делал, так как тут же выяснилось, что два ее кузена отбывают за хулиганство и воровство срок в колониях, а еще один года три назад по пьяному делу повесился. Последнее особенно неприятно поразило Копылова.

Значение суицида матери с годами не только не рассеивалось в его сознании, но все больше превращалось в черное пятно уже собственной жизни. Это было даже не отношение к самоубийству как к библейскому греху, просто ощущалось в таком деянии нечто предельно ущербное и безысходное, что лишало смысла всякое будущее, как если бы кто-то пророчески сказал ему: ты умрешь ровно через пять лет. Зачем к чему-то особенному устремляться, если в родовую, семейную память заложены семена допустимости добровольного расставания с жизнью?!

Чтобы побороть этот поселившийся в нем негатив, не дать ему еще больше разрастись, Алекс теперь все чаще старался как можно ближе сходиться с людьми веселыми, оптимистичными, светлыми. Принимая Юлю за одного из таких людей, он уже не раз думал: а не жениться ли ему на ней, в самом-то деле? Вроде и в постели с ней хорошо, и разговаривать не надоедает, и теща с тестем аж в Новосибирске, да и к жизни покрепче привязка получится. И вдруг вот так запросто выясняется, что и в ее семейном шкафу висит свой скелет.

Продолжая сейчас поддерживать непринужденную любезную болтовню с Юлей, он мысленно похвалил себя за то, что все же не успел ей сделать предложение руки и сердца. Какое жениться, когда пора, наоборот, ему с ней разбегаться в разные стороны! И надо подумать, как сделать, чтобы этот разрыв был не слишком для Юли болезнен, чего-чего, а зла он ей никак не желает.

Гипертревожное ожидание наступающих больших перемен напрочь вытеснило у него в эту ночь сон, зато прибавило неожиданно много любовного пыла. Увы, женщины понимают такие вещи совершенно с другой колокольни.

— Я сама себе завидую, что ты есть у меня, — подвела итог его стараниям Юля уже перед самым рассветом.

Дав ей на часик немного забыться, сам он глаз так и не сомкнул. Лежал с ясной, хоть и тяжелой головой и думал о том, что его ведь вполне могут по-серьезному арестовать и посадить за решетку. За простое недоносительство, например. Поди кому докажи, что он толком про деятельность Зацепина ничего не знает.

Когда совсем развиднелось, Копылов тихо встал с кабинетного дивана, служившего им постелью, натянул трусы и подошел к окну, выходящему во двор. Грузовой микроавтобус и темно-синяя «Лада» стояли на месте. Он вытащил из зацепинского принтера лист бумаги и быстро набросал портрет вчерашнего топтуна, получилось вроде неплохо. После тех памятных слов капитана малого танкера по пути на Сахалин о раздробленной руке карикатуриста, он рисовал теперь лишь изредка и выборочно, тем не менее прежних навыков, кажется, не утратил. Сложив и спрятав в карман свой рисунок, он прошел на кухню выпить апельсинового сока. Хотел еще сварить кофе или принять душ, но не сделал ни того ни другого. Вместо этого направился в гостиную, подобрал и всунул в розетку телефонный шнур.

— Товарищ майор, просыпайтесь, а то понизят до капитана, — сообщил Алекс в трубку, тут же положил ее и снова отключил телефонный шнур.

В дверях стояла Юля, одетая в его рубашку.

— Как-то мне сегодня твой юмор не совсем… Да и вчера. Ты вообще так и не ответил, что это за люди?

— Ну как же, банда убийц уже вторую неделю неотступно охотится за мной. Ты, кстати, вдовой уже приготовилась быть? — балагурил он.

— Сначала женой стать полагается.

— А что, гражданская жена вдовой считаться не может?.. Нет, я серьезно?

— Да ну тебя! — сердито сказала она и ушла в ванную.

Потом принимал душ Алекс и был завтрак на кухне со вчерашней котлетой и кофе с гренками. Затем Юля взялась