О личной жизни забыть - Евгений Иванович Таганов

— С подругой баловались, у нее ногти, как у медведя.

— Это как же надо баловаться, чтобы все лицо поцарапать.

— Хорошо надо баловаться. — Алекс чуть свысока глянул на обоих мужчин, мол, вы, наверно, уже забыли, как с девушками можно так баловаться.

— А твои предположения, где сейчас может быть Зацепин?

— Он вообще-то мне ключи от своей хаты отдал на две недели. Сказал, к другу во Владимир подъехать хочет.

— В его машине мы обнаружили не только его кровь, но и другого человека. А что, если мы возьмем у тебя анализ крови.

— Пожалуйста, в любое время.

— Очень рад такой покладистости. — Лавочкин снял телефонную трубку и произнес: — Костя, пусть входит.

Дверь открылась, и в офис вошла обыкновенная медсестра с пробирками и другими предметами для взятия анализа крови.

Как ни владел Алекс собой, а все-таки слегка передернулся от подобного сюрприза.

Лавочкин и Николаев не сводили с него испытывающих взглядов. «Пошли вы к черту, я просто сдавать кровь боюсь», — отвечали им чистые карие глаза Копылова.

— Сюда, пожалуйста. Вот этому молодому человеку, — указал Лавочкин медсестре.

Та невозмутимо присела к краю стола Алекса. Потом быстро и умело взяла у него из пальца крови. После чего встала, вежливо всем кивнула и вышла за дверь.

— Если тебе больше нечего сказать нам, то ты тоже свободен, — сказал Лавочкин Алексу.

Уходя, Копылов чуть дольше задержался взглядом на кадровике.

Оставшись одни, Лавочкин и Николаев многозначительно посмотрели друг на друга.

— Ты заметил, как его всего аж передернуло?

Николаев пожал плечами:

— У меня, когда из вены кровь берут, тоже сердце в пятки уходит.

— А ведь ничего не боится паразит! И досье ему наше до голубой звезды. Либо законченный циник, либо действительно в курсе всего. Может, стоит ему устроить серьезный правеж? Двести процентов, что он знает, где Зацепин.

— Ты хорошо сам сказал о детях гэрэушников. Исчезновение Зацепина еще можно выдать за стечение обстоятельств, а вместе с ним его подопечного — это уже как акция иностранной разведки. Оно нам надо?.. Хотя можешь и последить за ним, я думаю, парню это доставит пребольшое удовольствие.

Глава 10

Преподаватель по истории юриcпруденции, увлекшись, вместо консультации прочел студентам целую лекцию.

— Адвокат Плевако был настоящим художником своего дела. Однажды перед присяжными, защищая совершившего уголовное преступление священника, он ограничился весьма кратким выступлением. «Этот человек десятки лет выслушивал и прощал нам наши прегрешения, — сказал он, — так неужели мы не можем и ему простить один его грех». Священника оправдали.

В аудиторию вошел Алекс, мимикой и жестом попросил у преподавателя извинения и прошел на свое место возле Юли.

— Ну что? — тревожно спросила девушка.

— Пытки и казнь отложили — главный палач заболел.

Она даже не прореагировала на его фирменный юмор, так торопилась сказать свое.

— А ко мне сегодня снова подходил человек за твоей характеристикой. Я и отдала.

— Черт! — вырвалось у него. — А я так и не увидел!

Юля высунула из сумочки фотоаппарат-мыльницу.

— А он у меня уже здесь.

Алекс уважительно изумился:

— Ну, принцесса, ты у меня настоящая энкавэдэшница!

Глава 11

Зацепин рисунки-портреты Лавочкина, Николаева и Смыги с Грибаевым рассматривал с живым интересом.

— Тебе точно когда-нибудь руку за это отрежут! — Оказывается, он тоже хорошо помнил того шутника с малого танкера. — Слышал я об этом холдинге. Считается, что его служба безопасности самая продвинутая. Может, против дешевого рэкета она и продвинутая, но не более того. Хорошо, если нами занимаются только они.

— Не нами, а тобой, дядя Петя, — сердито поправил Копылов, как-то вдруг переходя с куратором на «ты».

— Конечно, мной, это я случайно оговорился, — улыбнулся майор.

— А почему «Верность присяге»?

— Да вот хотели кое-кому напомнить об этом старорежимном словосочетании, чтобы лишний раз не забывали.

— А тебе как… устраивать эти акции было… не влом? — Алекс с трудом подобрал подходящее слово.

— Сплю спокойно, если ты об этом. Говоришь, прямо в офисе взяли анализ крови? Но осмотром машины, ты сказал, занималась районная прокуратура?

— Ну да. В этом протоколе как раз фамилии не были зачеркнуты, видимо, для большей убедительности.

— А ты точно там своей крови не оставил?

— Ну были на лице две царапины и на руке одна, но я тут же их платком вытер.

— А платок где?

— Тебя потом вытирал. А потом выбросил.

— Где выбросил?

— Ну что ты со мной, как с маленьким каким? В городе-герое Москве выбросил в помойке в панельном спальном районе. Сжигать и пепел от платка съедать, извини, не счел нужным.

На улице шел затяжной мелкий дождь, поэтому они сидели в просторном вестибюле больницы, рядом с такими же беседующими с больными посетителями, что казалось особенно нереальным: такие криминальные разборки — и под жужжание чужих разговоров о школьных оценках детей или о новых ценах в магазинах.

— Ты так и лазишь сюда через дырку в заборе? — после небольшой паузы продолжил уже менее придирчивым тоном Зацепин.

— Но сначала я преодолеваю еще целую полосу препятствий через какие-то развалины и пустыри. Там за мной угнаться можно только на вертолете. А вертолета как-то не замечалось.

— Так смотрел мой тайник или нет?

У Алекса был великий соблазн сказать, что не смотрел, но он все же признался:

— Ну смотрел. Это ведь этот Николаев? — указал он на свой рисунок.

— Он что-то особенное спрашивал?

— Да нет. Уши навострил, когда я про Инюрколлегию упомянул. Пришлось сказать, что полтора лимона не долларов, а рублей.

— А вот про наследство вообще не надо было говорить.

— А чем объяснить, если они видели, как я в городе в твоей машине сидел.

— Всегда надо иметь на такой случай запасное объяснение.

— И какое же: что ты меня из института в общагу подвозил?

Куратор немного помолчал.

— Ну ты решил?

— Что? — машинально спросил Алекс, тут же все поняв.

— Сам знаешь что.

— Нет! Я же сказал «нет»!

— Даже если он предал твоих родителей?!

Алекс на приманку не поддался.

— В досье было пятнадцать ликвидированных с твоей помощью людей. Ты про любого из них мог сказать то же самое.

— Это не люди.

Копылов усмехнулся.

— Ну да, элита человечества, российские разведчики, рыцари плаща и кинжала! По-моему, все ваши великие подвиги существуют только в вашем собственном воображении. А на самом деле за границей вы одной ерундой занимаетесь.

Майор на его шпильку не среагировал.

— Когда человек со своими супернавыками уходит к денежным мешкам и помогает им совершать преступления против государства,