Искатель, 2008 № 12 - Журнал «Искатель»

даже внутри Москвы работал только первый эшелон, так что поднялись невысоко, но все равно вид был... потом привыкли, а тогда казалось, что ты Ариэль и паришь над миром. Сергей Викторович сказал: «Не будет с моей стороны нахальством попросить вас сделать круг? По Садовому можно?» Только по Садовому и можно было, согласно тогдашним правилам, я этого объяснять не стал — полетели. И в пути говорили. Наверно, ощущение полета что-то меняет в сознании. Когда внизу проплывают переулки, площади, фонари, машины светом фар будто толкают друг друга в спину... А сверху звезды, и понимаешь, что пара десятков метров тебя к ним не приближает, но все равно звезды почему-то кажутся ближе. И разговор у нас получился странный...

«За что они меня так?» — сказал Сергей Викторович. Это он не у меня спрашивал, конечно, а то ли у звезд, то ли у крыш, над которыми мы пролетали. Я промолчал, но Чистяков, видимо, какой-то ответ все-таки услышал в самом себе и решил, что это я...

«Наверно, вы правы, — сказал он. — Избавляться, конечно, надо. Но Дима (Дима — это наш декан, его Дмитрием Геннадиевичем звали) сделал мне царский подарок. Думал, что от хлама избавляется, а на самом деле...»

«Хорошая вещь — квантовый чип, — сказал я. — Когда-нибудь действительно...»

«Когда-нибудь? — рассмеялся Сергей Викторович. — Да не когда-нибудь... Послушайте, Игорь, — продолжал он, — вы были неплохим аспирантом. Хотите, попробуем?»

«Что — попробуем?» — не понял я.

«Увидеть другую грань кристалла, — сказал он, глядя вверх, на звезды. — Или, если угодно, другую ветвь Многомирия».

Честно говоря, я подумал, что на Чистякова подействовали... вечер этот, уход из науки, я тогда действительно считал, что уйти на пенсию — значит уйти из науки, из жизни... Потом, когда сам ушел в журналистику, понял, что это не конец света, а именно другой взгляд на кристалл, иная грань реальности, которую сам выбрал...

«Почему нет?» — я, вообще-то, ничего не имел в виду, просто поддакивал, чтобы не портить ему настроение. То есть — еще больше не портить...

«Хорошо, — сказал он. — Я вам пришлю письмо. Завтра, когда разберусь, как чипы цепляются к плате. Если они работают, то решится хотя бы проблема кодировки, никто, кроме вас, знать не будет, что наши компьютеры связаны, так я понимаю?»

«У меня нет квантовых чипов, как же я декодирую...»

«Квантовые стоят в плате институтской машины, — напомнил Сергей Викторович, — с «Персея» сняли, а из институтского компьютера — нет, там кодировщики балуются, ну и пусть, нам они не мешают».

«Хорошо, — сказал я. — И что мне надо будет делать? В чем эксперимент?»

Он замолчал и молчал всю оставшуюся дорогу, мы сделали почти полный круг, вылетели на радиальную линию, там эшелоны еще не были готовы, пришлось опуститься, и по Гавриловской набережной мы доехали до дома. Я думал, что Сергей Викторович больше ничего не скажет, остановился перед подъездом, точнее, перед аркой у въезда во двор, там кирпич висел. «Вот, — говорю, — приехали вроде». Он повернулся, положил ладонь мне на колено и сказал: «Спрашиваете: что вам делать? Собственно, смотреть — и все. Наблюдать. Вы-то знаете, что такое роль наблюдателя». Я хотел ответить в том духе, что, если он имеет в виду банальное бытовое наблюдение, это пожалуйста, нет проблем, но если он говорит о квантовом наблюдателе, который всегда и имеется в виду, когда обсуждается Многомирие, то дело другое, тогда надо обговорить множество деталей... Но сказать я это не успел, он открыл дверцу, вышел и на прощание сделал жест... как-то так рукой повел... можно было подумать, что он хочет сказать: «Только никому ни слова!» — а можно было понять и иначе: «Смотрите и делайте выводы». Я решил... и так, и этак, в общем. Подождал, пока он не скрылся под аркой, и поехал домой.

Больше я его не видел. Более того, он не ответил ни разу на мои письма и телефонные звонки. Правда, звонить я перестал после десятка оставленных сообщений, понял, что Сергей Викторович просто не хочет со мной разговаривать. Не знаю — почему. До сих пор не знаю. А письма я ему посылал всякий раз, когда мне казалось, что его идеи стоят того, чтобы о них написали.

— Погодите, — прервал Колодана Борщевский. — Что вы хотите сказать? Какие идеи?

— После того вечера я видел у себя все, что делал на своем компе Сергей Викторович. В реальном времени, я полагаю.

— Давайте уточним, — деловым тоном произнес Борщевский. — Получается, что вы записывали... вы ведь не просто смотрели... у вас есть записи, так я понимаю?., все, что делал Чистяков. Идеи, разработки, уравнения, формулы, графики... Да?

— Да, — кивнул Колодан.

— И тогда, когда работали в институте, и потом, когда из института ушли?

— Конечно.

— Понятно, — поморщился Борщевский. — Дальше.

— Примерно через полгода он начал путаться. Появились непонятные фразы, формулы не вытекали одна из другой, все стало напоминать случайную игру... будто Сергей Викторович переставлял местами фразы, формулы, графики, таблицы, нарезка пошла такая, что понять стало совершенно невозможно... знаете, что я сделал?

— Запустили квантовый дешифровщик, — буркнул Борщевский.

— Конечно. Ничего не вышло. Пошел хаос. Месяца через три я перестал следить за тем, что делал Сергей Викторович. Информация с его компьютера по-прежнему шла на мой, с этим я не мог ничего сделать. Мне даже не удалось блокировать линию! Пытался. Не только сам, вызывал специалистов. Ничего. Это квантовая система — она так работает. Чтобы информация перестала поступать, нужно было уничтожить чипы, но я и в этом случае не был уверен, что система перестанет действовать... там туннельные эффекты... и я все оставил как есть. Только перестал записывать в файлы эту бессмыслицу, поток сознания, расщепленного не на две или три, а на триллионы триллионов частей... Эта фраза должна была вывести меня к решению, но я был туп, как спортивная рапира... впрочем, если бы я тогда догадался, все равно не смог бы составить правильную последовательность... не уверен, что и сейчас это получится, когда я уже знаю точно.

— Что вы знаете точно? — не удержался от вопроса Борщевский.

— Что происходит, — сказал Колодан.

— А вы знаете? — скептически спросил Борщевский.

— Думаю, да. Думаю, Лида тоже знает. И знала с самого начала. Верно, Лида?

Лида кивнула.

— Вам дедушка объяснил?

Лида покачала головой.

— Нет, — сказала она. — Просто знаю.

— Так не бывает, — настаивал Игорь. — Это же не откровение, которое приходит...

— Мне приснилось, — сказала Лида. — Как-то... Давно. И я поняла, что это так.

— Что дедушка стал мультивидуумом?

— Мульти... Не знаю,