Капкан на спящего дракона - Ольга Геннадьевна Володарская

сторону. Мы ведь все равно связываем эти два преступления. А есть и другая версия: кто-то так ненавидит вашу мачеху, что готов на многое, чтобы заставить ее страдать. Как у вас, кстати, с ней отношения?

— Да идите вы…

Дима чуть не плюнул в игуаноподобное лицо Самаркина, но сдержал не только слюни, но и матерное слово. Посылать подполковника МВД не рискнул бы даже смелый человек, а Баранов-младший всегда был трусом. Мать называла его бздюком и добавляла: «Весь в отца!»

Глава 2

Он возвращался из аэропорта в сумрачном настроении. Софья устроила безобразную сцену прямо возле стойки регистрации. Она не понимала, почему отец отправляет ее домой.

— Я тут при чем? — кричала она, топая ногами. Даже в детстве так себя не вела, а в двадцать как подменили. — Почему ты меня ссылаешь? Еще и так спешно?

— Мы уже это обсуждали, — отвечал Эдик, стараясь сохранять спокойствие. Хотелось же ему шлепнуть дочку по заднице, как делала Катя, когда кто-то из детей переходил границы дозволенного. — Произошла из ряда вон выходящая ситуация. Ты знаешь какая. Сейчас вам с Аней будет лучше находиться дома.

— Пусть она летит, а я останусь.

— Нет.

Старков еще вчера купил дочерям билеты на первый же рейс до Новосибирска. Сыну велел встречать сестер в аэропорту. Катя уже летела в Россию. С тремя пересадками, но какая разница? Сегодня она тоже будет дома.

— Пап, я за тебя переживаю, — шепнула Аня на ухо, когда обнимала его на прощание. Софья даже не подошла к нему. — Ты совсем один там остаешься…

— Ничего со мной не случится. — Он поцеловал Аню в щеку. — И обещаю, я прилечу, как только смогу.

— Еще одно обещай…

— Я помню про кролика. — Старков очень старался быть позитивным и улыбался через силу.

— Это хорошо, но я не про него. Отдай меня на кунг-фу или другую борьбу. Я хочу научиться себя защищать.

— Ты уже умеешь. Вспомни, как дала отпор похитителям.

— Мне просто повезло. — У Ани был сосредоточенный вид со вчерашнего дня. Она анализировала произошедшее, не впадая в запоздалую панику. Состояние шока прошло, она поплакала, но за ночь ни разу не проснулась с криком (Эдик взял ее с собой в кровать). Утром в отличие от старшей сестры не устроила концерта, а, когда ехали в машине, изучала что-то в интернете. — Я нашла школу боевых искусств в нашем районе. Сходим туда, когда вернешься?

— Хорошо.

Аня улыбнулась ему почти так же лучисто, как раньше. Эдик понимал, что прежней она станет нескоро, и не только на секцию ее надо записывать, но и к психологу, однако верил, что все будет хорошо. Особенно после того, как Николь вернется к матери.

— Шеф, вас в офис везти? — обратился к нему водитель. Все ребята из личной охраны Баранова называли его шефом, а того — боссом. Сейчас их осталось всего пятеро. Один погиб, второй в больнице, третий в бегах.

— Нет, давай домой.

А ведь он планировал провести совещание, утвердить стратегию компании по выводу концерна из кризиса, просмотреть список тех, кого придется сократить, и отказать работникам в квартальной премии. Но все это перестало иметь для Эдика значение после того, как на девочек напали. Сейчас только их благополучие важно. И если Аня в безопасности, то Николь…

Страшно представить, что грозит Николь!

Если бы ее не похитили, Эдик уже покинул бы Москву. Плевать ему на обязанности генерального директора и обещание рулить концерном в отсутствие владельца. Он давал его тому Валентину Баранову, которого знал. Багру, а не Цифре. Пусть к чертям рушится бизнес, что построен, как выразился Дьяк, на крови и костях. Старков только о детях Валька обязан позаботиться. Значит, надо вернуть Николь любой ценой. Что же касается Димы… Пусть обнуляет счет и покупает компьютерный клуб! И хату, если хочет, пусть продает. Не нянька он ему. Жить Димке в любом случае будет где — материнская квартира тоже ему досталась.

Зазвонил кнопочный телефон. Эдик удивился этому, но на вызов ответил.

— Шеф, это я, — услышал он голос Анзора. — Этот номер, как экстренный, мне давал еще Валентин Алексеевич.

— Ты где?

— Не могу сказать. Знаю, что меня ищут. А еще о том, что Николь похитили. Поэтому вам звоню. — Он говорил отрывисто, судя по фоновым шумам, сидел за рулем. — Я пытаюсь выйти на след ее похитителей. Есть зацепка.

— От меня что хочешь?

— Помощи. Нужны деньги. Сможете как-то передать мне тысяч пятьсот?

— Чтоб ты на них из страны свалил, пока тебя в международный розыск не объявили? — Услышав эту фразу, водитель навострил уши.

— Я не собираюсь бежать. Свою непричастность к убийству Валентина Алексеевича докажу в суде. Сейчас важно не упустить время и найти Николь.

— От меня ты денег не получишь. И учти, что я сообщу о твоем звонке следователю.

— Не делайте этого, шеф! — вскричал водитель. Звали его Константином, и к Анзору он питал чувства, близкие к родственным. Считал начальника своим старшим братом и огорчался из-за того, что тот держит дистанцию. — Анзор непричастен к убийству, его подставили.

— Кто?

— Не знаю, но это кто-то из охраны фирмы. Они облажались, когда плохо досмотрели машину босса, поэтому взяли косметичку Анзора (она в офисной раздевалке лежала) и сунули туда компромат.

— А взрывчатку где взяли?

— Нашли, наверное, в гараже. Обыскали его хорошенько, когда узнали, что случилось…

— Косметичка найдена на территории усадьбы. Никто из охранников фирмы не попадал туда.

— Начальник службы безопасности был. Башкирцев. — Это было правдой. — А приступ у Анзора в день гибели Валентина Алексеевича не просто так случился…

— Костя, заткнись! — рявкнул на него «старший брат», слышавший разговор.

— Он давно хотел уволиться. Просил босса отпустить его. Тот ни в какую. Тогда Анзор какую-то таблетку под язык сунул (я видел это), и у него судороги начались. Телохранитель с припадками — к работе не пригоден. Валентин Алексеевич от такого бы точно избавился.

— Я так и предполагал, что приступ сымитирован. И ты, Костя, не защищаешь, а топишь своего старшего коллегу. Замолчи лучше.

Старков вернул трубку к уху, чтобы услышать частые гудки. Анзор отключился.

* * *

До дома он так и не доехал…

Машину пришлось развернуть на выезде из города из-за звонка Мелащенко. Он потребовал, чтобы Эдик явился в отделение. Ничего не оставалось, как послушаться.

— Вы хотя бы спали? — спросил у следователя Старков, едва переступив порог его кабинета.

— Подремал на диване, — кисло ответил он.

Выглядел Мелащенко ужасно, весь помятый, небритый, в рубахе