Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт

— на счёт номер два переведены 7 486 000 долларов, где до этого уже лежали 2 791 428 долларов. Второго апреля вы распорядились перевести один миллион долларов в банк Минас-Жерайс на имена Силвермен и Эллиот. Затем мы заплатили 420 000 долларов компании «Ридинг и Бейтс» за аренду платформы и оплатили ещё несколько счётов на общую сумму 104 112 долларов. Итого на счёте номер два находится 8 753 316 долларов.

— Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведёт во втором сете со счётом 3-1.

— Очень хорошо, — сказал Харви.

— Хорошо что — теннис или деньги? — уточнил Биррер.

— И то и другое. Теперь, Йорг, о планах. Я предполагаю, что в течение ближайших недель шести мне понадобится около двух миллионов долларов. Хочу купить в Лондоне пару картин. Я уже присмотрел одну работу Клее, но похожу ещё по галереям. Если бы я знал, что авантюра с нашей «Проспекта ойл» окажется такой удачной, обязательно перебил бы у Арманда Хаммера Ван Гога на прошлогоднем аукционе в «Сотби-Парк Бернет». Ещё мне нужны наличные на покупку новых лошадей: вы знаете, в Аскоте состоится аукцион чистокровок. Мой племенной завод несколько уменьшился, а так хочется выиграть скачки на Приз короля Георга и Елизаветы. (Если бы Джеймс услышал, как Харви перевирает название скачек, он бы, наверное, содрогнулся.)[208] Вы же знаете, мой лучший результат до сих пор — третье место, а это не очень хорошо. В этом году я выставил на скачках молодую кобылу Розали, лучшую за многие годы. Если проиграю, то придётся полностью заново создавать завод, но, черт меня побери, в этом году я постараюсь победить.

— Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведёт во втором сете со счётом 4-1.

— Миссис Кинг тоже старается, — заметил Биррер. — Хорошо, я скажу старшему кассиру, что вы собираетесь в ближайшие недели снимать крупные суммы.

— Но мне бы не хотелось, чтобы остаток лежал без движения, поэтому за эти месяцы прикупите ещё золота, а в следующем году продадим его. Если цены начнут падать, я позвоню в Цюрих. Ежедневно, после окончания торгов, пожалуйста, все не предъявленные к платежу ценные бумаги кредитуйте «овернайт» первоклассным банкам.

— Что вы собираетесь со всем этим делать, если ваши сигары не добьют вас раньше?

— Перестаньте, Йорг. Вы прямо как мой доктор. Я уже сто раз говорил вам, что в будущем году ухожу в отставку, бросаю все, finito.

— Не могу себе представить, чтобы Харви Меткаф добровольно бросил крысиные бега. Я просто не берусь подсчитать, сколько вы сейчас стоите.

— Я тоже, Иорг, — рассмеялся Харви. — По этому поводу Аристотель Онассис[209] однажды сказал: «Если вы можете сосчитать свои деньги, считайте, что их у вас нет».

— Гейм выиграла миссис Кинг. Миссис Кинг ведёт во втором сете со счётом 5-1.

— А как Розали? У нас все ещё лежит ваше распоряжение, что, если с вами что случится, все счета перевести на неё в Бостон.

— С ней все в порядке. Сегодня утром позвонила мне и сказала, что работы у неё выше крыши и на Уимблдон она со мной не пойдёт. Скорее всего она кончит тем, что выйдет замуж за богатого американца, и эти счета ей просто не понадобятся. К ней уже многие сватались. Только кто их разберёт, любят ли они её или мои деньги. Мы с ней крупно поссорились пару лет назад, и, боюсь, она до сих пор не простила меня.

— Гейм, сет и матч выиграла миссис Кинг — 6-1, 6-1.

Харви, Йорг, Джеймс и Энн вместе со всеми зрителями аплодировали, пока спортсменки покидали корт. Проходя перед королевской ложей, они сделали книксен президенту Всеанглийского теннисного клуба его королевскому высочеству герцогу Кентскому. Харви и Йорг Биррер остались посмотреть матч следующей пары, а затем вместе вернулись в «Клэриджис» пообедать.

Джеймс и Энн остались довольны тем, как провели день на Уимблдоне, и, благополучно проводив Харви и его «континентального» друга до отеля, вернулись домой к Джеймсу.

— Стивен, я вернулся. Меткаф устроен на ночь. На вахте с полдевятого утра.

— Молодец, Джеймс. Может, он завтра клюнет.

Услышав шум льющейся воды, Джеймс прошёл на кухню. Энн, с руками по локоть в пене, оттирала железной мочалкой глубокую сковороду. Она повернулась и помахала мочалкой у него перед носом:

— Дорогой, я ничего не хочу сказать плохого о твоей приходящей прислуге, но это единственная в моей жизни кухня, где нужно мыть посуду перед тем, как приготовить обед.

— Знаю. Она всегда подметает пол только там, где чисто. С каждым приходом она делает все меньше и меньше работы. — Джеймс сел к кухонному столу и залюбовался стройной фигуркой Энн. — Потрёшь мне спину, если я перед обедом приму ванну?

— Да, железной мочалкой.

Воды было много, и она была приятно горячая. Джеймс, наслаждаясь, лежал в ванне, позволяя Энн мыть себя. Когда, наконец, он вылез из ванны, вода струйками сбегала с него прямо на пол.

— Дорогая, а тебе не кажется, что для банщицы ты чересчур одета, — заметил он. — Почему бы нам не исправить этот промах?

Пока Джеймс вытирался, Энн успела снять с себя всю одежду. Когда он вошёл в спальню, она уже лежала на кровати, свернувшись калачиком под одеялом.

— Холодно, — пожаловалась она.

— Не беспокойтесь, мисс, — ответил он, — сейчас в ваше распоряжение будет предоставлена двухметровая горячая грелка.

Она заключила его в свои объятия:

— Врунишка, ты же замёрзший.

— Зато ты восхитительна! — сказал он, пытаясь обнять её всю сразу.

— Как поживает твой план?

— Пока не знаю. Поговорим о нём минут через двадцать.

За следующие полчаса Энн не произнесла ни слова. Затем она наконец сказала:

— Ну все, хватит, вылезай. Печёный сыр уже, должно быть, приготовился, и в любом случае надо перестелить постель.

— Глупышка, оставь постель в покое.

— Не оставлю. Сегодня ночью я совсем не выспалась. Ты стянул все одеяла на себя, а мне, замерзая от холода, оставалось только любоваться, как ты дрыхнешь, свернувшись, словно самодовольный кот. Заниматься с тобой любовыо — совсем не то, что обещал Гарольд Роббинс.

— Женщина, когда кончишь болтать, поставь будильник на семь часов.

— На семь? Но ты должен быть у «Клэриджис» в полдевятого.

— Знаю, но хотелось ещё поработать над яичницей.

— Джеймс, тебе уже давно пора забыть свой студенческий юмор.

— Я всегда считал эту шутку довольно смешной.

— Несомненно, дорогой. Но почему бы тебе не одеться, пока обед не превратился в угольки?

Джеймс подъехал к «Клэриджис» в 8.29. Какими бы ни были его собственные недостатки, он твёрдо настроился