"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

так, чтобы он проявлял больше нежности и научился обуздывать свою ревность. Увы, подобные истории ни к чему хорошему не приводят. В моем случае кончилось тем, что в пылу очередной ссоры Крис бросился меня душить – даже синяки на шее остались.

В тот день я как раз занималась очередным делом для «Краймлайна» и наткнулась на фотографии: синяки, подобно плющу, оплетали шею жертвы. Взглянув на следы пальцев Криса на собственном горле, я поняла, что в один прекрасный день и сама могу оказаться в очередном выпуске «Краймлайна». Тогда я и решила с ним расстаться.

Лэйни и Мэлоди давно твердили мне, что надо бросать этого засранца. Они, конечно, были правы: все в наших отношениях буквально кричало об абьюзивности. В какой-то момент Крис все-таки перестал преследовать меня. Нет, не после решения суда, выписавшего мне охранный ордер, а после того, как я стала встречаться с Джеем. Даже у абьюзеров есть определенные рамки: одно дело преследовать женщину, и совсем другое – посягать на чужую собственность.

В любом случае это не похоже на Криса. Он, конечно, всей душой меня ненавидит, однако я помню, как однажды мы смотрели кино и его вырвало на какой-то особенно кровавой сцене. Нет, Крис побрезговал бы взяться за нож. Если уж на то пошло, он купил бы пушку и пристрелил нас, а потом сам застрелился. Пафосно и ответственности никакой – в этом весь Крис.

Мог ли Крис напасть на нас? Да, мог, и все же вряд ли. Тогда кто?

В голову сразу приходит Эрик Майерс, но он в тюрьме. А вдруг он действительно невиновен, и настоящий убийца все это время разгуливает на свободе? Может, даже с учетом его случайной оговорки, не зря я сомневалась и прорабатывала других подозреваемых? Или у Эрика Майерса завелся подражатель?

Или это все-таки была ты? Нельзя было курить «Белую вдову».

– Нет-нет-нет-нет-нет! – шепчу я, продолжая идти.

Вперед! Только вперед!

Глава 21

Июнь

Мне не по себе от коробок из стекла и бетона, тесно прилепленных друг к другу.

Когда я летаю домой в Вермонт, из иллюминатора открывается вид на землю, покрытую лесами. Зимой можно наблюдать все оттенки белого, летом – сотни вариаций зеленого, а осенью – сменяющие друг друга багряный, оранжевый и золотой. Порой и вовсе не верится, что все это настоящее – деревья будто сошли с картинки. И все же ты знаешь, что, в конце концов, самолет сядет на землю.

Сейчас, выглядывая в окно «Радужной комнаты» на шестьдесят пятом этаже Рокфеллер-плаза, я не вижу ни клочка земли. Небоскребы, подобно причудливым бетонным грибам, заполнили собой все пространство до самого неба. Мы сидим за огромным круглым столом: для двоих великоват, зато прекрасно подходит для дегустации, которую забронировала для нас помощница Джея Кейтлин. Она вообще занимается всеми свадебными приготовлениями, что безумно раздражает меня и мою маму.

На каком-то подсознательном уровне я понимаю, что моя боязнь высоты в данном случае вполне может оказаться проекцией совершенно иного чувства – страха перед замужеством. Я стараюсь об этом не думать. В конце концов, у нас дегустация свадебного меню в одном из самых модных ресторанов города – радоваться надо, а не паниковать попусту.

– Думаешь, все так и было? – спрашивает Джей, пока официант подает ему тарелку с небольшим кусочком спанакопиты.

– Ты про что? – оторвав взгляд от окна, уточняю я.

Его голос словно возвращает меня обратно в реальность: в зал с паркетным полом и аляповатыми подсвечниками, отбрасывающими на нас розоватый свет.

– Про то, что ты сейчас сказала, – удивленно отвечает Джей. – Ты веришь, что его заставили признать вину?

– Ах, да, точно. Прости, – отпиваю немного шампанского, чувствуя, как пузырьки щекочут язык. – Честно говоря, даже не знаю, что думать. Уж как минимум уши у него выглядели нормально во время суда…

Джей задумчиво кивает.

– А сам он на этот счет что говорит?

Хочется съесть еще кусочек спанакопиты, однако приходится себя ограничивать – впереди примерка свадебного платья.

– Говорит, они умеют бить так, чтобы не оставалось следов.

Джей залпом допивает шампанское.

– Надо же, как удобно.

– Ага. А еще, по словам Майерса, врач, которая его осматривала, написала неправильное заключение, потому что он ей не нравился.

Джей недоверчиво хмыкает, и я с ним согласна – все это невозможно проверить.

Официант приносит вино: на темном стекле простая, но элегантная белая этикетка. Впрочем, просто не значит дешево. Я успела разглядеть в меню, сколько стоит одна такая бутылка – двести семнадцать долларов. Да-да, двести семнадцать! Хотя для Джея это не так уж много.

Наблюдаю, как он проделывает весь идиотский обряд: болтает вино в бокале, отпивает немного и одобрительно наклоняет голову, после чего официант, важно кивнув в ответ, наливает ему вина. Я прикрываю свой бокал ладонью – меня и от шампанского порядком развезло.

Официант уходит, и Джей делает еще глоток.

– Потрясающее вино. Надо сказать Кейтлин, чтобы узнала название.

– Угу.

Мне до смерти надоело, что Джей вспоминает о ней при каждом удобной случае. Лэйни и Мэлоди уже называют ее Кейтлин-Шмейтлин.

– А у тебя как дела? – спрашиваю я, чтобы сменить тему. Облака за окном, подсвеченные розовым, постепенно темнеют, приобретая грязноватый оттенок. – Вечно я тебе своими историями надоедаю, а о твоей работе даже не спрашиваю.

– О моей работе? – Джей опускает бокал. На губах у него осталась красная полоска от вина, и теперь он похож на ребенка-переростка, который баловался с маминой губной помадой. – У меня все прекрасно. Не поверишь, как точно мне сегодня удалось предсказать биржевой спред на основе аналитики.

У меня вырывается смешок.

– Да уж, звучит захватывающе.

– Практически настолько же, как и истории про серийных убийц.

Нам приносят еще два блюда: лосось под соусом бер блан с ризотто и филе-миньон со спаржей под сливочным беарнским соусом. Из стейка сочится кровь.

– Кстати, – Джей берется за вилку с ножом. – Ты выбрала оформление для пригласительных?

– Нет, – признаюсь я. От запаха рыбы и беарнского соуса начинает мутить. – Из-за работы совсем времени не было… Но я обязательно выберу, обещаю.

Нет смысла говорить ему, что Кейтлин дважды писала мне с тем же вопросом.

– Ничего, время есть, – успокаивает меня Джей, скрипя ножом по тарелке. Сделав еще глоток вина, он оглядывает зал, словно что-то потерял.

– Прямо и налево, – подсказываю я.

Мне уже довелось наведаться в местную уборную, поражающую воображение обилием мрамора и зеркал и отполированными до блеска медными раковинами.

– Спасибо.

Джей уходит, и женщины за соседним столиком провожают его глазами.