Обезьяна – хранительница равновесия - Барбара Мертц

Да, это был Риша – мчавшийся, словно ветер. Он резко остановился и застыл, дрожа. Седло его было пусто, а на шее висел оборванный конец верёвки.

Мой дорогой Эмерсон немедленно принялся распоряжаться – так, как умеет только он. Меньше чем через десять минут мы были в сёдлах и готовы к отъезду. Нефрет хотела оседлать Ришу, но Эмерсон удержал её, зная, что она нас опередит. Однако благородный конь не собирался задерживаться. Умный и преданный, как пёс, он повёл нас обратно по тропе, по которой так поспешно пробежал. Она вела, как мы и ожидали, к храму Сети I.

Мы нашли Асфур, подругу Риши, по-прежнему привязанной к дереву у источника к северу от храма. В одной из комнат гипостильного зала, увидев свет наших свечей, тощая кошка с шипением прыгнула в тень. Она доедала остатки еды, принесённой мальчиками. На полу лежали их рюкзаки, две пустые бутылки из-под воды и куртки. Принадлежности для рисования были уже упакованы, так что, должно быть, мальчики собирались уходить, когда их захватили. Ни в храме, ни в окрестностях больше не нашлось никаких знаков их присутствия. Фонари и свечи не давали достаточного света, чтобы искать следы или пятна крови.

Нам ничего не оставалось, как вернуться домой. Теперь по комнате расхаживал Эмерсон; Нефрет сидела совершенно неподвижно, сложив руки и опустив глаза. Наконец Эмерсон произнёс:

– Они не покинули храм по своей воле. Они бы не бросили лошадей.

– Конечно, – согласилась я. – Я еду в Гурнах за… нет, не за Абдуллой, волнения и напряжение ему повредят… Селимом, Даудом и…

– Пибоди, ты никуда не пойдёшь. И ты тоже, Нефрет; оставайся здесь и постарайся держать тётю Амелию под контролем. Это чертовски сложная работа, поверь мне на слово. Я отправляюсь на дахабию. Шансы ничтожно малы, но кто-то, возможно, видел их. Я приведу с собой реиса Хассана и весь экипаж, а потом мы подумаем, что делать дальше.

Прошёл ещё один ужасный час. Эмерсон не вернулся. Вместо него пришёл реис Хассан с сообщением от мужа. Кто-то утверждал, что видел, как мальчики шли к паромной пристани. Если они отправились в Луксор, Эмерсон пойдёт по следу. Махмуд сопровождал его, а реис Хассан остался с нами.

Нефрет не отреагировала и даже не подняла глаз. Весь последний час она не двигалась. Внезапно она вскочила на ноги; Гор, сидевший у неё на коленях, скатился вниз и упал на пол. Сквозь его яростные вопли донеслись её слова:

– Слушайте! Кто-то едет!

Человек мчался галопом верхом на лошади, и я предположила, что это Эмерсон. Однако даже на расстоянии я поняла, что стройный силуэт не мог принадлежать ему.

– Селим, – спокойно сказала Нефрет.

Сомнений быть не могло. Селим был превосходным наездником и размахивал руками так, что любой менее искусный всадник давно вылетел бы из седла. Он ещё и кричал, но слова невозможно было разобрать, пока он не остановился.

– В безопасности! – вот первое, что я услышала. – Они в безопасности, Ситт, у меня они в безопасности, и ты должна прийти, прийти немедленно и принести свои лекарства. Они больны и истекают кровью, и я оставил Дауда и Юсуфа на страже. Они в безопасности, и меня послали сообщить тебе!

– Очень хорошо, – кивнула Нефрет, когда восторженный юноша выдохся. – Я поеду с тобой, Селим. Попроси конюха Али оседлать Ришу. – Она обняла меня за талию. – Всё в порядке, тётя Амелия. Вот, возьми мой платок.

– Мне это не нужно, дорогая, – шмыгнула я носом. – Кажется, у меня лёгкий насморк.

– Тогда тебе не следует выходить на ночной воздух. Нет, тётя Амелия, я настаиваю, чтобы ты осталась здесь и подождала профессора. Можешь послать кого-нибудь к мистеру Вандергельту попросить его экипаж, на случай, если они…

Она не дала мне времени предложить альтернативу, а бросилась в дом и вернулась с сумкой медикаментов. Полагаю, это было самое разумное решение. Я за неё не боялась: Селим будет рядом, а Ришу, когда он несётся во весь опор, не остановит ничто, кроме пули.

Как я и ожидала, вместе с коляской появились Сайрус и Кэтрин, засыпая меня вопросами и требуя разрешения помочь. Я объясняла им происшедшее, когда вернулся Эмерсон.

– Вы опять за своё, – заметил Сайрус. – А я-то думал, что в этом сезоне всё необычно тихо. Эмерсон, старина, вы в порядке?

Эмерсон провёл рукой по лицу.

– Я становлюсь слишком стар для таких вещей, Вандергельт.

– Только не вы, – убеждённо заявил Сайрус.

– Конечно, нет! – воскликнула я. – Кэтрин, дорогая, вы с Сайрусом должны остаться здесь. В карете всем не хватит места.

– Я заварю чай, – пожала мне руку Кэтрин. – Что ещё я могу для вас сделать, Амелия?

– Приготовить виски, – ответил Сайрус.

Из рукописи H:

Когда Рамзес открыл глаза, он понял, что не умер и не находится в бреду, хотя лицо, представшее перед его глазами, было именно тем, которое он предпочёл бы видеть в любом из этих состояний.

– По-моему, следует лепетать об ангелах и небесах, – слабо произнёс он.

– Следовало догадаться, что ты попытаешься умничать, – резко ответила Нефрет. – Что плохого в вопросе «Где я?»

– Банально. Впрочем, я знаю, где я – ад и проклятье! Что ты...

Боль была настолько сильной, что он чуть снова не потерял сознание. Где-то вдалеке он услышал голос Нефрет:

– Хочешь морфина?

– Нет. Где Давид?

– Я здесь брат мой. В безопасности, благодаря...

– Ничего подобного, – перебила Нефрет. – Сентиментальные вопросы будете обдумывать позже. Нам нужно многое обсудить, а с Рамзесом я ещё не закончила.

– Кажется, я больше не выдержу твоей нежной заботы, – пробормотал Рамзес. Однако сильнейшая боль уже утихла, и руки, вытиравшие пот с его лица, были уверенными и нежными. – Что, чёрт возьми, ты со мной сделала?

– Что ты, чёрт возьми, сделал с этой рукой? Она распухла, как воздушный шар, и один палец вывихнут.

– Просто... Оставь меня одного на минутку. Пожалуйста.

Его взгляд медленно скользил по комнате, наслаждаясь чувством безопасности и успокоения, которое дарили знакомые лица: Давид, чьи тёмные глаза светились от слёз облегчения; Нефрет, побледневшая и стиснувшая губы; и