Невольный свидетель - Таня Грант

Теперь я понимаю, что жизнь не даёт поблажек. Она даёт тебе то, что хочет сама — потерю за потерей, нескончаемое горе. Но кажется, что всего так много — слишком много. У меня вся жизнь была чередой испытаний, и мне хочется только отдохнуть.

Бедный Нэш, умерший как раз в тот момент, когда засияла его звезда. Его коттедж рядом с моим опустел, его огромное присутствие больше никогда не заполнит эту комнату.

Ник — далеко, потому что я оттолкнула его, когда мне следовало прижать его к себе. Я так сильно скучаю по нему, что одиночество причиняет боль.

Ник, который был уравновешенным и никогда не осуждал меня.

Ник, который был рядом, когда мой мир чуть не рухнул.

Ник, по которому я ужасно скучаю.

Стук в соседнюю дверь начинается, когда я, наконец, успокаиваюсь. На этот раз я сразу узнаю звуки. Никаких вчерашних стонов, только короткие удары кровати о стену. Видимо, Сид и Джефф помирились.

По телу без всякого разрешения пробегает румянец, жар приливает к сердцевине. Я сжимаю бёдра, переполненная стыдом. Мне нельзя возбуждаться от Сидни и Джеффа.

И всё же.

Стук становится всё более отчаянным, и я тоже.

Имя Ника у меня на губах, тело пульсирует от желания.

Не раздумывая, я просовываю руки под одеяло. Провожу пальцем вверх по бедру и между ног.

Я обманываю себя, представляя, что Ник здесь, со мной, и погружаюсь в ощущение собственного прикосновения, позволяю себе увлечься.

Давление внутри тела растёт, щёки горят, а пульс учащается всё больше и больше. Моё прерывистое дыхание заглушает звуки из-за соседней двери, так что я не знаю, когда они прекратятся.

Сейчас я иду к достижению своей цели: мне просто нужна разрядка.

Ещё немного времени.

Ещё несколько ловких движений пальцами.

Об этом никому не нужно знать.

51. Кейтлин

Стук раздаётся, когда я, скрестив ноги, сижу на кровати за неимением лучшего места для сидения и запихиваю в рот миндальный крекер. Я не чувствую себя виноватой, что когда мы собирали еду для дележа, я засунула упаковку крекеров за подкладку своего чемодана, а потом передала всем остатки из коробки, особенно если учесть, что Джефф совершенно не понимает, что в его протеиновом порошке тоже содержится глютен. Но стук в дверь напоминает мне, что я виновна.

Пульс учащается, когда я стряхиваю крошки с губ и возвращаю крекеры в тайник. Вскоре после того, как Люси ушла из Логова, остальные выпили водки, а затем разошлись по своим коттеджам на ночь, так что стук в дверь раздался неожиданно. У меня есть причины нервничать, независимо от того, кто снаружи.

— Да? — кричу я через толстую металлическую дверь.

После смерти Нэша, я ни за что не открою дверь, не зная, кого ожидать.

— Это я, — доносится приглушённый голос Сидни.

Я приоткрываю дверь, но пока не впускаю её. Светильник на внешней стене домика освещает безупречную кожу и большие глаза Сидни, раскаивающееся, нерешительное выражение её лица.

Я рада видеть, что она приняла душ — волосы у неё ещё влажные. Не хочется думать о том, чем она занималась до этого.

— Что за день, — говорит она. Так она хочет сказать: "С нами всё в порядке?" — Зашла проведать тебя.

— Ты ушла от Джеффа?

Она пожимает плечами:

— Он принял бенадрил[5], чтобы лучше спать.

Меня охватывает волна удовлетворения. Она могла бы остаться с Джеффом, как преданная девушка, но вместо этого пришла ко мне — тихая победа, которой надо воспользоваться.

— Ждать Брента ужасно, — Сидни смотрит на меня из-под ресниц.

— Можем подождать вместе, — я открываю дверь шире бедром.

Глаза Сидни загораются. Она входит в комнату с порывом холодного воздуха, от которого кожа словно оживает. На ней джинсы и толстовка, которая свисает с одного плеча — ничего особенного, но я не виню её за то, что она не оделась тепло. На улице ужасно холодно.

— Ты в порядке? — она обхватывает себя руками. — Мне не нравится, чем всё закончилось.

Отношения между нами в конце дня, безусловно, оставляли желать лучшего: бурлящий гнев Джеффа, неловкая напряжённость в общении с Люси. Сид, может, и пришла сюда, чтобы побыть со мной, но она также пришла, чтобы всё уладить. Оставаясь миротворцем, мечтающим о большем, она хочет, чтобы реальная жизнь была столь же идеальной, какой она её выставляет в Интернете.

Теперь я понимаю, что пыталась делать вид, будто всё круто, зашибись и классно. Но от этого дистанция между мной и Сидни лишь увеличивается. Я потеряю её, если не откроюсь и не стану уязвимой. Она уже показала, что больше на стороне Люси, чем своего парня. Кто сказал, что я не такая же одноразовая, как и он?

За эти годы я воздвигла вокруг себя оборонительную крепость. После смерти Коула я никого не подпускала к себе, чтобы их не забрали у меня, как это было с ним. И затем, по мере роста моей карьеры, я никому не показывала, чего мне это стоит — ни подписчикам, ни коллегам. Иметь такое присутствие в Интернете, как у меня, — палка о двух концах. Предполагается, что надо быть целеустремлённой и человечной одновременно, а сосуществование этих двух черт практически невозможно. Сидни справляется с этим, но она также скрывает своё сердце, как открытую рану, впитывая боль всего мира.

У меня слишком много собственной боли, чтобы выносить ещё больше.

Я замкнулась в себе — теперь я это вижу. Я больше показывала свою целеустремлённость, потому что для этого не нужно раскрывать свою душу. Чтобы Сидни доверяла мне, я должна быть чем-то большим.

— У нас всё в порядке, — говорю я ей. — У тебя и у меня.

Она теряет бдительность, её улыбка расплывается, как будто я открыла сейф.

— Что ж, — она хватает подол своей толстовки и стягивает её через голову, обнажая белоснежное боди из цветочного кружева. Лифчик-балконет облегает её маленькую грудь, косточки корсета посередине подчёркивают её стройные изгибы. У меня сводит всё внутри. — А что, если мне хочется, чтобы всё было не просто "в порядке"?

Она делает шаг вперёд в этом вызывающем маленьком лоскутке ткани и проводит пальцем по моему бедру. Я рада, что взяла с собой эту шёлковую пижаму на пуговицах. В каждом крупном магазине можно купить подделку, но оригинал восхитительно ощущается кожей. От каждого прикосновения Сидни по телу бежит дрожь. И всё же пижама бледнеет по сравнению с её нарядом. По