Самая милая пара - Мэри Кубика

заповедника не хочет, чтобы его находили, стремясь сохранить территорию вокруг него нетронутой. Водопад подростки не нашли, зато обнаружили кое-что куда более запоминающееся. Мертвое тело они забудут вряд ли.

Личность погибшего пока не установлена. В вечерних новостях его называют то телом, то останками, так что невозможно понять, что именно нашли. Но я уже решил для себя: это Джейк. Или то, что от него осталось.

Прошло больше недели, почти две, с тех пор как Лили столкнулась с ним в парке. Насколько далеко зашло за это время разложение? Я не знаю и не хочу знать, хотя понимаю: чем свежее труп, тем страшнее он выглядит. Наверняка тело раздулось и кишит личинками.

Но это не важно. Важно то, что, когда личность будет установлена и полиция назовет имя Джейка, все изменится. Он больше не будет считаться пропавшим. Он будет мертвым. И тогда люди начнут задавать вопросы: почему? Что с ним случилось? Судебно-медицинский эксперт проведет вскрытие и обнаружит перелом черепа в том месте, где Лили ударила его камнем. Травма, нанесенная тупым предметом. Я не знаю как, но они умеют отличать убийство от самоубийства или несчастного случая.

– Когда опознают тело, – говорит Лили, – Нина узнает, где он был в момент смерти. Она уже знает, что я тоже была в заповеднике, помнишь?

Конечно же помню. Как такое забыть? С тех пор как мы услышали о находке, я только и думаю о том, что люди видели ее там, а теперь они узнают, что там же был и Джейк.

– Может, это даже не он. – Я пытаюсь сохранять оптимизм. – В том лесу умирали и другие.

Лили просто смотрит на меня. Конечно же это он.

– Это еще не значит, что ты что-то ему сделала. В заповеднике всегда много людей. Помнишь, когда мы там были? Даже припарковаться не могли. Его мог убить кто угодно. Например, тот парень, Брэди.

– Джим, – говорит Лили, вспоминая мужа коллеги, который видел ее в тот день.

– Да, Джим Брэди. Может, это он напал на Джейка.

– С чего бы Джиму Брэди нападать на Джейка?

– Он и не нападал. Я просто думаю вслух. Порождаю разумные сомнения. – Это все, что нам нужно. Разумные сомнения. – Или, может, Джейк сам что-то с собой сделал. Поскользнулся, упал, ударился головой. – Я уже спрашивал об этом, но четкого ответа не получил. Пробую снова. – Как думаешь, сколько раз ты ударила его камнем? – Если один или два, то перелом черепа еще можно списать на несчастный случай. В заповеднике полно опасных мест, где можно удариться головой.

В школе я учился с одним парнем, который упал с велосипеда и ударился головой о бордюр. Он был без шлема – тогда никто их не носил. Я видел, как он упал. Перелетел через руль, шлепнулся на асфальт. Встал, отряхнулся, снова сел на велосипед. Мы смеялись над ним. Все. Он и сам смеялся, что потом смягчило мое чувство вины. Мы поехали в магазин за конфетами. Он думал, что все в порядке. А через шесть часов умер.

– Не знаю, несколько, – говорит Лили.

Вся эта история с телом в заповеднике выбила ее из колеи. Прошлой ночью она снова не спала. Я чувствовал, как она ворочается в постели, бормочет что-то вроде нет, хватит, хнычет, так что мне приходилось будить ее и успокаивать. Я и сам не выспался.

– Думаешь, два раза? Или, может, шесть?

– Думаю, больше двух. – Она вот-вот заплачет. Мне и самому не хочется поднимать эту тему, расстраивать Лили. – Я просто… Не знаю, Кристиан, я просто отбивалась. Ни о чем не думая, не зная как. Помню только, каким он был потом… как текла кровь.

Я думаю, как Лили защищалась, и представляю нечто хаотичное, суматошное и бесконтрольное.

– Ладно. – Это полезно знать. Хотя я рассчитывал на другой ответ. – Как думаешь, куда ты его ударила? Сюда? – Я показываю на лоб. – Или сюда? – Касаюсь затылка. Я спрашиваю, потому что знаю: перелом у основания черепа опаснее, поскольку там кость прочнее и ее сложнее повредить. Но если повредил – дело худо. Именно это и случилось с моим школьным другом. Упав на бордюр, он ударился затылком.

Лили пожимает плечами.

– Может, и там и там.

Она задумывается, пытается вспомнить, потом качает головой.

– Не знаю, Кристиан. Правда не знаю. Все произошло так быстро. Я ни о чем не думала, просто отбивалась.

– Но если он бросился на тебя, то ты ударила его в лицо, – рассуждаю я и указываю на лоб.

Лили задумывается. Я молчу. Не мешаю думать. По ее глазам вижу, что она переживает все заново. Выражение на ее лице меняется. Она вспоминает.

– Кажется, я ударила его в лоб. А потом… помню, что он повернулся. Он начал уходить от меня. Не знаю почему, но я не поверила, что он закончил со мной. Я ударила его еще раз… может быть, сюда. – Она касается затылка. – Он обернулся, посмотрел на меня дикими глазами и упал.

Этого я не ожидал. Выходит, Лили ударила его сзади, когда он уже уходил. Я не виню ее. Она испугалась. Одна, в лесу, без надежды на помощь, и никаких гарантий, что он не вернется и не набросится на нее снова.

– И это все? – спрашиваю я. – Потом ты бросила камень и убежала?

– Может быть, – уклончиво отвечает Лили.

– Что значит может быть?

– Я не знаю, Кристиан. Просто не знаю. Не могу точно вспомнить.

Снова эмоции. В глазах блестят слезы. Она расстроена из-за того, что не помнит. И обижена на меня за то, что я постоянно спрашиваю, за то, что заставляю ее вспоминать то, что она предпочла бы забыть.

– O’кей. – Я притягиваю ее к себе, обнимаю. – Все будет хорошо, малышка. Остальное не важно.

Если тот удар сзади, когда он уходил, не был последним, то получается, что Лили ударила его еще раз, когда он лежал на земле. Получается по меньшей мере три раза. Один по лбу, один по затылку и третий, когда он лежал на земле. При таком раскладе вариант со случайной смертью отпадает. Кто поверит, что человек, падая, разбил голову в трех разных местах?

– Кристиан… – Лили отстраняется, и я вижу ее глаза.

– Что? – Я смотрю на нее сверху вниз. Мы сидим в гостиной. Свет выключен. Включен только телевизор. Ведущий новостей уже перешел к другим событиям, происходящим в мире, но для нас они все меркнут в сравнении с историей Джейка. Даже не верится, что где-то происходит что-то еще. Джейк и Лили – это