Я говорю нет! - Уилки Коллинз

буду лежать на полу и нюхать соль. Другими словами, дорогая мисс Эмили, станцует комната, а не я. Мне сложно смотреть на вальсирующие пары спокойно. Даже от изящной фигурки нашей юной хозяйки, когда она выписывает пируэты, у меня кружится голова!

Услышав про Сесилию, Эмили опускается до уровня других девушек. В вопросах личной жизни она также полагается на мнение преподобного.

– Вы обещали сообщить свое непредвзятое мнение о Сесилии, – напоминает она, – и до сих пор не удосужились!

Друг всех леди мягко возражает:

– Красота мисс Вайвил меня завораживает. Разве я способен на непредвзятое мнение? Кроме того, я не думаю о ней – я думаю лишь о вас!

Эмили поднимает взгляд, смотрит поверх веера задорно и в то же время с нежностью. Она впервые пытается флиртовать. У нее возникает соблазн поиграть в самую занимательную из всех девичьих игр – игру в любовь. Что сообщила ей Сесилия перед сном, когда подруги беседовали по душам? Сесилия прошептала: «Мистер Мирабель восхищается твоей фигурой, он называет тебя миниатюрной версией Венеры Милосской». Найдется ли дочерь Евы, которой не польстит столь приятный комплимент и которая не скажет в ответ какой-нибудь милый вздор?

– Вы думаете лишь обо мне, – кокетливо повторяет Эмили. – То же самое вы говорили юной леди, сидевшей на моем месте, и вновь скажете той, что придет после меня?

– Ничего подобного! Другим я говорю обычные комплименты, но только не вам!

– Что же у вас заготовлено для меня, мистер Мирабель?

– То, что я вам только что преподнес, – истинная правда!

Эмили поражена его тоном. Вроде бы он говорит всерьез – от былой веселости и следа не осталось. На лице Мирабеля тревога, столь ему несвойственная.

– Вы мне верите? – шепчет он.

Эмили пытается сменить тему:

– Когда я услышу, как вы проповедуете, мистер Мирабель?

Он не сдается.

– Когда мне поверите, – отвечает он.

Выразительный взгляд, которым он сопровождает свои слова, не спутаешь ни с чем. Эмили отворачивается и замечает Франсин. Та закончила танцевать и пристально смотрит на Эмили и Мирабеля.

– Я хочу с тобой поговорить! – объявляет она и нетерпеливо манит Эмили к себе.

– Не уходите! – шепчет Мирабель.

Тем не менее Эмили встает, воспользовавшись первым же предлогом. Франсин встречает ее на полпути и грубо хватает за руку.

– В чем дело? – спрашивает Эмили.

– Может, прекратишь флиртовать с мистером Мирабелем и займешься чем-то полезным?

– В каком смысле?

– Прислушайся и посмотри вон на ту девушку!

Она презрительно указывает на невинную мисс Плим. Дочь священника наделена всеми возможными достоинствами, за исключением одного: у нее нет музыкального слуха. Когда она поет, то не попадает в такт, а когда играет на рояле, то тратит время зря.

– Как можно танцевать под такую музыку? – недоумевает Франсин. – Закончи вальс за нее!

Естественно, Эмили колеблется.

– Как я могу занять ее место, если она сама меня не попросит?

Франсин презрительно смеется.

– Скажи сразу, что хочешь вернуться к мистеру Мирабелю!

– Думаешь, я встала бы по твоему мановению, если бы не хотела уйти от мистера Мирабеля?

Ничуть не обидевшись на резкость Эмили, Франсин внезапно приходит в хорошее расположение духа.

– Пойдем, маленькая злючка, я все устрою!

Она ведет Эмили к роялю и останавливает мисс Плим без всяких извинений.

– Теперь ваша очередь танцевать. А вот и мисс Браун, которая вас заменит.

Сесилия наблюдает за происходящим в свойственной ей спокойной манере. Дождавшись, когда Франсин и мисс Плим отойдут подальше, она склоняется к Эмили и говорит:

– Моя дорогая, похоже, Франсин влюблена в мистера Мирабеля.

– Да она знает его всего неделю! – восклицает Эмили.

– В любом случае, – отвечает Сесилия чуть более резко, чем обычно, – она тебя приревновала.

Глава II. Лицемерие

На следующее утро мистеру Мирабелю удалось удивить двух членов кружка в Монксмуре – Эмили и хозяина дома.

Увидев Эмили в саду перед завтраком одну, он покинул свою комнату и вышел к ней.

– Позвольте вас на пару слов, – взмолился он, – прежде чем мы пойдем завтракать! Мне горько думать, что вчера я невольно вас обидел.

Изумленный взгляд Эмили ответил за нее.

– Неужели я что-нибудь сказала или сделала, что заставило вас так подумать?

– Я вновь могу дышать! – вскричал Мирабель с мальчишеской веселостью, которой был отчасти обязан своей популярности среди женщин. – Я и в самом деле боялся, что говорил необдуманно! Священнику признаваться в таком нелегко, но тем не менее я – чуть ли не самый несдержанный на язык человек на свете! В этом-то и причина всех моих несчастий – я говорю первое, что приходит в голову! Нет бы остановиться и подумать… Зная о своем недостатке, я сам себе не доверяю.

– Даже на кафедре? – спросила Эмили.

Он рассмеялся, оценив остро́ту, пусть и в свой адрес.

– Мне нравится ваш вопрос, – сказал Мирабель, – судя по нему, мы с вами вновь добрые друзья! Дело в том, что вид паствы перед кафедрой производит на меня то же впечатление, что свет рампы на актера. По сути, ораторское искусство (хотя мои собратья стесняются это признавать) – актерская игра, только без декораций и костюмов. Вы и правда хотите услышать, как я проповедую?

– Конечно, хочу.

– Вы очень добры. Лично я не думаю, что проповедь стоит таких жертв. (Вот вам еще пример моей несдержанности!) Я имею в виду, что в воскресенье утром вам придется встать рано и проехать двенадцать миль до сырой и унылой деревушки, в которой я заменяю человека, чья богатая жена предпочитает климат Италии. Моя паства работает в поле всю неделю, а по воскресеньям отправляется в церковь поспать. Мне приходится с этим бороться, но не проповедями! Я ни за что на свете не стал бы смущать бедняг своим красноречием. Нет-нет, я рассказываю им небольшие истории из Библии – в форме милых, непринужденных сплетен. Четверть часа – мой предел, и я с гордостью могу сказать, что некоторым (в основном женщинам) удается не уснуть. Разумеется, если вы и другие леди решите меня почтить своим вниманием, я приложу все возможные усилия! Пока неизвестно, как это скажется на моей несчастной пастве… Я велю привести церковь в порядок и, конечно, угощу ланчем. Фасоль, бекон и пиво – больше в доме ничего нет. Вы богаты? Надеюсь, что нет!

– Подозреваю, я столь же бедна, как и вы, мистер Мирабель.

– Очень рад это слышать! (Опять моя несдержанность!) Видите, сколько у нас с вами общего.

Он продолжил бы в том же духе, но тут прозвенел звонок к завтраку.

Мирабель подал Эмили руку, вполне довольный утренней беседой.