Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

я тоже. Так и происходят трагедии. А наши запаздывают, – заметил он. – Должно быть, присяжным понадобилось больше времени, чем я ожидал. Коронер – первоклассный специалист. Свое дело он знает и, похоже, способен писать быстрее, чем большинство его коллег.

– Не понимаю, при чем тут скорость его письма? – удивилась мисс Хелд.

– Все, что говорится в суде, записывается коронером от руки. Потому свидетелей и призывают говорить коротко и по делу. Нам крайне повезло, что заседание ограничится одним днем, – добавил мистер Кэмпион. – Хотя в данном случае свидетельских показаний – раз, два и обчелся.

Энн поуютнее устроилась в кресле.

– Для меня это совершенно незнакомый мир, где я практически ничего не знаю, а потому могу ляпнуть какую-нибудь глупость, – усмехнулась она. – Но мне почему-то кажется, что в расследовании должен участвовать врач-психолог или как там называется их профессия.

Мистер Кэмпион протянул свои длинные худые ноги поближе к огню. На стеклах его очков играли отсветы пламени.

– Вы правы, – произнес он. – Только что это даст? Основная трудность психологии в том, что у нее нет правил. Поясню: если один человек может вообразить состояние ума, находясь в котором другой человек мог совершить определенные поступки, то с психологической точки зрения так оно и есть. Иными словами, если у мужчины или женщины не все в порядке с головой, они могут совершить что угодно. Вот такая картина у психологов.

– Не все в порядке с головой… – подхватила Энн Хелд. – Хорошо сказано. Думаю, нечто подобное будет фигурировать и в словах приговора по убийству Джулии.

– О нет, – возразил мистер Кэмпион. – Надеюсь, до этого не дойдет. Если они вынесут такой приговор, никто не удивится больше, чем мой бывший друг Оутс. Разумеется, присяжные могут применить любую формулировку. Вот вам и наглядная психологическая проблема. Почему коллективный разум двенадцати человек работает более иррационально и предубежденно, чем индивидуальный разум каждого из них?.. А вот и наши пришли. – Он повернулся и встал навстречу вошедшим Джойс и Маркусу.

Джойс выглядела изможденной. Едва войдя, она плюхнулась на стул. Кэмпион вопросительно посмотрел на Маркуса.

– Ну что? Установлен факт преступления, но не установлен преступник? – спросил он.

– Да, – кивнул Маркус. – Джулия Фарадей умерла от отравления болиголовом, но утверждать, было ли это самоубийством или отравлением, невозможно из-за недостатка доказательств. Так это звучало в формулировке присяжных. До этого они удалялись на совещание. Думаю, им очень хотелось объявить ее смерть самоубийством. Энн, вы просто героиня, что дождались нас.

– Садитесь и отдыхайте, – улыбнулась хозяйка кабинета. – Я сейчас приготовлю чай. А тебя, Джойс, смотрю, этот суд доконал.

Небольшому медному чайнику понадобилось время, чтобы закипеть на газовой конфорке. Еще какое-то время ушло на заваривание чая.

– Как здорово оказаться здесь после того жуткого зала. – Джойс сняла шляпу и пригладила волосы. – Я и не подозревала, что все это будет вынесено на публику. Скажу честно, мне омерзительны те, кто явился посмаковать чужую беду. Им-то что до случившегося у нас? Присяжные считают, что моего присутствия завтра не понадобится. Я так рада. Энн, просто не знаю, что бы я делала без тебя.

Мисс Хелд, расставлявшая чашки, улыбнулась ей, а потом продолжила беседу:

– Мистер Кэмпион говорил, что присяжным повезло свернуть все за один день.

– И нам тоже, – заметил Маркус. – Кстати, мне понравился коронер. Первоклассный специалист. – Он помолчал, что-то вспоминая. – Между прочим, дядя Уильям вел себя на удивление хорошо. Надеюсь, здравый смысл не изменит ему и завтра, когда возобновятся слушания по делу Эндрю.

– Невероятно, но на публике дядя Уильям предстает совершенно другим человеком, – призналась Джойс. – Дома всегда кажется, будто он играет какую-то роль. А на слушании он временно выходит из нее.

Маркус кисло улыбнулся:

– Если на завтрашнем слушании он не будет выглядеть нелепо, пусть благодарит Кэмпиона. Но я думаю, алиби в любом случае спасет его шкуру. Кстати, утром я получил письмо от сэра Гордона Вудторпа, очень порядочного и щепетильного во всем, что касается его деятельности. Дядя Уильям и впрямь показался ему человеком с явными психическими отклонениями. Это укрепляет алиби старого упрямца. Довольно странно, но полиция, сосредоточившись на времени убийства Эндрю Сили, сама же развеяла все их подозрения насчет виновности Уильяма. Кэмпион, почему ты сказал об этом инспектору только сегодня, а не раньше?

– Так об этом говорит сам Станислаус, – печальным тоном ответил Кэмпион. – Фактически он повел себя очень грубо. Однако я дал ему все подсказки, какие у меня были. Мне не просто так хотелось, чтобы инспектор сосредоточился на дяде Уильяме. Я считаю, что мистер Уильям, сам того не понимая, обладает ключом к решению всей загадки.

Все трое вопросительно посмотрели на Кэмпиона, однако никаких объяснений не последовало. И что-то в его облике и поведении удержало их от дальнейших расспросов.

– Когда выступал эксперт и говорил, что в чашке тети Джулии были обнаружены следы болиголова, я даже замерла. – Джойс передернула плечами. – Думала, сейчас тетю Китти обвинят в убийстве. Потом начался долгий разговор о таблетках для похудения, которые мы нашли. Это сняло подозрения с тетушки. Но они ничего не сказали про то, найдены ли следы болиголова на бумажных кармашках, где лежали таблетки.

– Да, не сказали, – подтвердил Маркус. – Потому и не смогли вынести приговор по убийству. Следов на кармашках не было. Но не надо обладать богатым воображением, чтобы понять, как отрава попала в одну из таблеток. Ее пропитали болиголовом, дали высохнуть, а затем вернули на место. Внешне эта таблетка вряд ли отличалась от остальных.

Джойс кивнула. Взгляд у нее был отсутствующим, словно она думала о другом.

– Альберт, в доме бабушки я бы не решилась вас спросить, но здесь мы более или менее свободны от гнета правил приличия. Вы что-нибудь узнали по поводу веревки?

Он кивнул:

– Обе ее части одинаковы. Не надо об этом рассказывать всем подряд, хотя завтра про веревку так и так узнают. Да, Эндрю связали куском веревки, похищенной из бывшей детской, что невольно снова возвращает нас в дом. Однако пока ничего не известно о судьбе исчезнувшей часовой гири.

Джойс привалилась к спинке стула и закрыла глаза.

– Стыдно признаваться, но, когда вчера бабушка Фарадей настояла, чтобы я покинула дом, я обрадовалась. Раньше не считала себя трусихой, а сейчас готова признать: да, мне страшно. Этот нелепый след на клумбе, нападение на дядю Уильяма, гнетущая атмосфера чего-то темного и жуткого, что окружает тебя со всех сторон… Меня это доконало. Бедная тетя Китти! Как-то она сейчас? В суде она выглядела такой щуплой и беспомощной…

– Я думаю, что из всех обитателей дома