Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

– Скажи, Станилаус, какое наказание бывает за поджог?

Инспектор не ответил. Кэмпион отвернулся. Он сейчас был похож на выжатый лимон. Инспектор развернул его лицом к себе и требовательным тоном потребовал:

– Что у тебя на уме?

– Не знаю, – вздохнул Кэмпион, – сумею ли когда-нибудь убедить тебя в этом, но я лучше согласился бы поехать с моими спутниками куда-нибудь на Ист-Лейн, хотя не выношу шумных развлечений, чем возвращаться в этот дом. Я ждал пять дней, и у меня такое ощущение: если развязка наступит, это случится нынешним вечером или ночью.

– Я тебя не понимаю, – угрюмо пробормотал инспектор. – Но если ты ожидаешь повторного нападения из того же источника, ты избрал ошибочный путь. Тот, кто повинен во всем случившемся, затаится не менее чем на полгода. Попомни мои слова.

– Нам противостоит то, чего ты и представить не можешь, – перебил его мистер Кэмпион. – Увидимся завтра. – С этими словами он направился к машине, где его уже с нетерпением ждали.

Маркус и дядя Уильям уселись позади. Оба выглядели уставшими и встревоженными. Джойс, щеки которой пылали, села рядом с Кэмпионом. Машина медленно двинулась по улице. Со вчерашнего дня в колледжах официально возобновились занятия, и город вновь ожил. Улицы наполнились красивыми, модными автомобилями, за рулем которых сидели молодые люди. Велосипеды вновь превратились в угрозу. Повсюду толпились студенты в потертых академических шапочках и поношенных плащах. Когда машина свернула на Трампингтон-роуд, Джойс облегченно вздохнула.

– Я рада, что все закончилось, – призналась она. – Вы… вы видели кузена Джорджа? Боюсь, он заявится к нам домой. Ему свойственно выбирать самые неподходящие моменты, чтобы клянчить деньги у бабушки Каролайн. Вам не кажется, что сегодня он непременно придет?

Мистер Кэмпион с сомнением посмотрел на нее:

– Даже если оставить в стороне кузена Джорджа, вы считаете разумным возвращаться домой так скоро? Почему вы не захотели остаться у Энн еще на пару дней?

Девушка упрямо замотала головой:

– Нет, я возвращаюсь сейчас. Не хочу дальше быть обузой для Энн. Она и так почти неделю возилась со мной, как с ребенком. И потом, я уже распорядилась об отправке моих вещей назад. Сегодня я буду спать в своей комнате.

Видя, что ее слова огорчили мистера Кэмпиона, Джойс решила оправдаться.

– Я отсутствовала пять дней, – сказала она. – Съехала по вашему настоянию, а в доме за это время ничего не случилось. И потом, если заявится кузен Джордж, бабушке Каролайн понадобится моя помощь. Бедняжке одной не справиться.

Мистер Кэмпион промолчал. Они, не говоря ни слова, проехали дальше и свернули в Сократовский тупик.

Дверь им открыла Элис. Она была в своем неизменном строгом черном платье и накрахмаленном белом фартуке, но ее раскрасневшееся лицо сияло, и она улыбалась. Незадолго до их приезда в дом прибыл мистер Фезерстоун-старший. Он-то и привез радостную весть, о которой знали уже все обитатели дома.

– Миссис Фарадей сейчас в гостиной, – сообщила Элис. – С нею мистер Фезерстоун и миссис Китти. Хозяйка просила вас пройти туда.

Вопреки ожиданиям Кэмпиона, большая гостиная, залитая последними лучами заходящего солнца, выглядела гораздо светлее. Бабушка Фарадей, прямая, как стрела, сидела в своем кресле у камина – хрупкое, но величественное создание, питающее слабость к изысканным кружевам. Рядом сидела съежившаяся тетя Китти. Выступление в суде сказалось на ней, и ее веки до сих пор нервно подергивались.

Отец Маркуса, выглядевший старше обеих женщин, всегда имел вид монументальной развалины, но сегодня это было заметнее обычного. Он сидел на некотором расстоянии от них и при своей близорукости видел лишь пятна вместо лиц. Когда в гостиной появились Джойс и остальные, он поднялся на нетвердые ноги.

Тетя Китти, от которой ждали какого-нибудь эмоционального выплеска, громко вскрикнула и, проковыляв по комнате, коснулась плеч настрадавшегося брата Уильяма, истерично запричитав при этом:

– Дорогой, дорогой Вилли! Наконец-то ты в безопасности! Наконец-то!

Дядя Уильям, и так находившийся на грани, попятился от нее.

– Не будь дурой, Китти, – раздраженно бросил он. – Знаю, меня пытались сделать козлом отпущения, но, пока я жив, этого никому не удастся. Нечего надо мной кудахтать.

Он прошел мимо нее и сел.

Тетя Китти, оставшаяся посреди гостиной, выглядела уязвленной и немного испуганной. Ее начало трясти. Подоспевшая Джейн обняла ее за плечи и повела к диванчику, стоявшему по другую сторону камина.

Фезерстоун-старший откашлялся.

– Ну что ж, – начал он своим низким и слишком уж мелодичным голосом. – Как я уже говорил миссис Фарадей, нас всех можно поздравить. Разумеется, мы очень благодарны этой миссис Финч и ее работнику. Нам повезло, что их удалось найти, особенно если учесть, что вы, мистер Фарадей, ничем не смогли нам в этом помочь.

– Говорю вам, я был болен. – Дядя Уильям хмуро посмотрел на него. – Похоже, никто не принимает это в расчет. – Я был очень болен, да и сейчас еще болен. Эта история вполне могла привести меня к смерти, чего никто из вас понять не в состоянии.

– Почему же, Вилли? Нам это очень понятно, и нас это пугает! – выпалила тетя Китти раньше, чем Джойс сумела ее остановить.

К сожалению, смысл ее слов был более чем очевиден.

Дядя Уильям не выдержал:

– Подумать только! Двенадцать совершенно чужих нам людей недвусмысленно заявили миру, что я невиновен, как новорожденный младенец, но стоило мне вернуться домой, и родная сестра чуть ли не с порога меня обвиняет. За исключением Кэмпиона, никто из вас не питает ко мне ни капли сочувствия. И я не знаю, Фезерстоун, с чем вы себя поздравляете. Это не вы, а Кэмпион нашел всех свидетелей. Потрясающе! Это не вы, а он логически установил, где я мог находиться в момент приступа.

– Уильям, – произнесла бабушка Каролайн, которая до этого сидела молча и пристально следила за выражением лиц всех, кто находился к гостиной. – Уильям, сейчас не время для неблагодарности. Если ты не склонен благодарить за свое избавление, то я склонна. Будь любезен, подойди и сядь рядом со мной.

Дядя Уильям повиновался. Правда, при этом он слишком громко бормотал слова вроде «козел отпущения» и «отвратительный спектакль», но наконец уселся в соседнее кресло.

– Я вам очень признательна, – улыбнулась бабушка Каролайн Фезерстоуну-старшему. – Вы оказались моим настоящим другом. А сейчас я прошу всех сесть, поскольку перед обедом хочу кое-что вам сказать.

Маркус выразительно посмотрел на Кэмпиона. Им обоим пришла в голову одинаковая мысль. Может, бабушке Каролайн уже сообщили о появлении в городе кузена Джорджа? Однако спросить ее не удалось, поскольку она снова заговорила:

– Я очень рада, что дознание закончилось таким приговором. И я благодарна