Современный зарубежный детектив-18 - Марджери Аллингем

калибра, как и тот, из которого стреляли в Эндрю Сили. Оружие Уильяма Фарадея хранилось вместе с его старой военной формой в сундуке, не имеющем замка, а сундук стоит в той же мансардной комнате, откуда полиция изъяла обрывок веревки. Полицейские обыскали дом, однако револьвера так и не нашли. Хочу особо подчеркнуть, что мистер Фарадей заявил о наличии оружия добровольно. Повторяю: этот сундук не запирается. Открыть его может любой из живущих в доме, однако тот, кто похитил револьвер, вероятно, посчитал, что пропажа останется незамеченной несколько месяцев, а может быть, и лет.

Оба револьвера до сих пор не найдены. Инспектор Оутс подробно рассказывал вам, с каким упорством полиция искала оружие, однако их попытки не увенчались успехом. Пули такого калибра подходят к разным маркам пистолетов, и потому далеко не факт, что упомянутые пистолеты были идентичными.

Леди и джентльмены, для вас настает время удалиться на совещание, а затем вынести приговор. Но перед тем, как вы удалитесь, хочу напомнить вам: наш суд не является полицейским. Мы собрались здесь лишь за тем, чтобы установить, каким образом этот несчастный человек встретил свою смерть. Наша единственная забота – причина смерти. Если на основе представленных доказательств вы решите, что он был убит, вы должны объявить это во всеуслышание. Если же вы сочтете, что выслушали недостаточно показаний и сомневаетесь в причинах смерти и в том, от чьей руки она наступила, пусть приговор будет отвечать вашим взглядам. Но если вы согласны, что представленные доказательства явно указывают на человека, ответственного за это жестокое и, как мы знаем, бессмысленное преступление, тогда ваш священный долг назвать виновного. А теперь, уважаемые присяжные, вы можете удалиться для обсуждения приговора.

Совещание присяжных длилось всего двадцать минут. Вынесенный ими приговор гласил: «Умышленное убийство, совершенное неустановленным лицом или группой лиц».

Глава 19

Под черным крылом

Коронер удалился. Следом за ним ушли присяжные, огласившие приговор. Флегматичные служители торопили зрителей, покидавших зал через общий вход. Основные участники судебного действа продолжали стоять в центре тесноватого зала, дожидаясь возможности выйти через боковую дверь, где их ожидал автомобиль мистера Кэмпиона. Автомобиль Фарадеев стоял у парадного крыльца, чтобы ввести в заблуждение праздную публику, жадную до впечатлений, которая всегда собирается поглазеть. Пусть ждут, пока не поймут, что стали жертвами собственного любопытства.

Раскрасневшийся дядя Уильям чувствовал себя победителем. Его по-прежнему окружали знакомые, поздравляя с успешным завершением процесса. И в этот момент Джойс и мистер Кэмпион, разговаривавшие с Маркусом, вдруг заметили еще одно красное лицо, которое никак не ожидали здесь увидеть. Это был кузен Джордж. Он смотрел на них поверх голов зрителей, медленно бредущих к выходу. Дядя Уильям энергично пожимал руку мистеру Фреду Шеферду – клерку строительной фирмы с Грей-стрит, стараясь и показать свою благодарность, и не проявить излишнего дружелюбия. Кузен Джордж попал и в поле его зрения. Голубые глазки дяди Уильяма округлились, он надул щеки и, ничего не объясняя ошеломленному мистеру Шеферду, покинул клерка и стал проталкиваться к Маркусу.

Процесс, растянувшийся на три дня, явился суровым испытанием для всех и особенно для дяди Уильяма, которому пришлось отдуваться, отвечая на нескончаемые вопросы дотошного коронера. И хотя загадка не приблизилась к разгадке, коронерский суд был позади, все чувствовали, что теперь наконец-то можно передохнуть после напряженных событий прошлой недели.

Пока не появился Джордж, группка главных действующих лиц испытывала почти что радость. Даже инспектор чувствовал облегчение. Он помирился с мистером Кэмпионом во второй день слушаний и сейчас шел к молодому человеку. Заметив, что Джойс вдруг изменилась в лице, инспектор проследил, куда она смотрит, и тоже увидел мясистую красную физиономию и темные глазки Джорджа Мейкписа Фарадея.

Кузен Джордж, поймав взгляд инспектора, резко повернулся и исчез в толпе выходящих зрителей.

Инспектор бросился за ним, но путь преграждали стулья и скамейки. Когда Оутсу удалось выбраться на улицу, освещенную предвечерним солнцем, кузен Джордж исчез точно так же, как исчез тогда, после бегства из Могильного дворика. И здесь тоже продолжать погоню инспектору помешала людная улица. Оставив эту затею, он вернулся в зал.

Дяде Уильяму, Джойс и Маркусу не терпелось поскорее усесться в старенький «бентли» мистера Кэмпиона. Сам Кэмпион поспешил к вернувшемуся инспектору.

– Скажи, ты видел того типа?

– Видел, – мрачно ответил инспектор. – Но он снова бежал от меня, как черт от ладана. Я хотел бы поговорить с ним, и наш разговор обязательно состоится. Раз он появился в Кембридже, мы без особого труда его найдем.

Кэмпион кивнул, но ничего не сказал.

– Эти слушания никуда нас не привели, – разочарованно признал инспектор. – Если мы не найдем преступника, это дело пополнит черный список нераскрытых дел, что весьма скверно.

Оутс говорил тихо, хотя здесь их вряд ли могли подслушать. Вид у него снова стал удрученным. Если бы мистера Кэмпиона не одолевали собственные беды, он бы посочувствовал другу.

– Что они намерены делать теперь? – спросил инспектор, кивком указав на дядю Уильяма, Джойс и Маркуса.

– Миссис Фарадей приказала нам всем собраться за обедом, – ответил Кэмпион. – Мисс Блаунт сегодня возвращается домой, хотя я крайне не советовал ей этого делать. А ты? Вернешься в Лондон?

– А ты? – вопросом на вопрос ответил Станислаус.

– Нет, – устало покачал головой молодой человек. – Пока что нет. По правде говоря, я и не рискну сейчас уехать. У меня такое чувство, что в любой момент может начаться самая важная часть данного спектакля.

Кэмпион вопросительно посмотрел на инспектора. Тот неохотно выдал ему требуемые сведения:

– Ночь я еще проведу здесь. Если ты что-то почуешь, обязательно дай мне знать. И больше никаких вольностей у меня за спиной. Я не любитель намеков.

– Понятно. Но и ты сообщи мне, если у вас состоится разговор с кузеном Джорджем.

– Он нам сейчас совершенно бесполезен, – вздохнул инспектор. – Ну до чего гнусное и беспросветное дело нам попалось! Я с самого начала знал об этом, едва начались те чертовы совпадения. Я не страдаю суеверием, но, когда всякие странности повторяются снова и снова, поневоле задумаешься. Если бы судьбу дела решал я, написал бы поперек папки «Деяние Божье» и убрал в ящик. – Он резко умолк, увидев изменившееся лицо Кэмпиона. – Что с тобой?

– Мне в голову стукнуло одно из моих ручных суеверий, – сказал мистер Кэмпион. – Скажи, когда я увижу тебя снова? Надеюсь, что завтра?

– Я буду здесь, – кивнул инспектор. – Я все жду, когда ты поделишься со мной своей иллюзорной теорией. Что тебя гложет?

На этот простой вопрос мистер Кэмпион дал