Искатель, 2010 № 09 - Журнал «Искатель»

— Нет списка ответов, — сказала Яэль, одновременно опуская температуру воды на пляжах Эйлата ниже точки замерзания.

— Даю список. Отметь правильный вариант: а) предательство в службе безопасности, б) пробой в системном программировании, в) экстрасенсорное воздействие, г) случайность...

— Правильного ответа нет в списке, — сказала Яэль, поднимая температуру воздуха в Тель-Авиве выше точки кипения воды.

Короткий щелчок — выпуск «Последних новостей» ушел к пользователям.

— Яэль, — сказал я, — так порядочные люди не поступают. Давай поговорим, иначе я сдам тебя службе безопасности, поскольку, как ты сама только что отметила, предателей там нет.

— Не о чем нам говорить, — отрезала Яэль, заставляя неизвестных пришельцев опуститься в центре Иерусалима.

— Яэль, — сказал я, теряя надежду завершить дело миром, — пойми, раз ты раскрыта, тебе из компьютера не выйти. Я выведу на тебя иммунологов, и в тебя засадят столько вирусов, что даже твое физическое тело этого не выдержит. Зачем тебе это надо? Мы же были близки с тобой... Я знаю твой код вовсе не случайно, ведь и ты знаешь мой код, и теперь я понимаю, как тебе удалось войти в наш компьютер. Я виноват, и теперь я должен исправить... Слишком многое поставлено на карту.

— Вот именно, — сказала Яэль, и мне с трудом удалось удержать ее от вмешательства в спортивную хронику. — Я работаю на «Первые новости», и ты мне конкурент.

— Ты воспользовалась нашей близостью...

— А ты бы не воспользовался? — сказала Яэль.

Мысль была здравой. Но неужели моя бывшая возлюбленная решила, что я глупее нее?

Второй этап битвы газетных гигантов начался, когда я, воспользовавшись личным кодом Яэль Дроми, проник через модемную систему в компьютер концерна «Первые новости». Все программы безопасности пропускали меня, принимая за Яэль, и я без труда добрался до выпускающего блока, засадив в очередной выпуск конкурента — на первый же файл, где было оглавление! — информацию о том, что президент Палестины целовал камень в Стене плача. Эта «новость» ушла на компьютеры пользователей в 14 часов 01 минуту, и семь тысяч подписчиков немедленно отказались от абонементов, перейдя на коллектор «Последних новостей».

Система безопасности «Первых новостей» произвела тотальную проверку, начиная с антивирусной защиты и кончая отключением всего штатного персонала.

«Прекрасно, — подумал я, — антивирусом меня не возьмешь, поскольку я чист. А физическое тело не отключишь, поскольку в реестре тел «Первых новостей» меня не существует».

После чего, к полному недоумению системных программистов «Первых новостей», я заслал в выпускающий файл информацию о том, что президент России господин Луконин решил перейти в ислам, чтобы привлечь на предстоящих выборах голоса тридцати миллионов мусульманских избирателей.

Я прекрасно понимал, что в это время Яэль продолжает разрушать информационную систему моей родной газеты, но считал наступательные действия важнее оборонительных.

В 14 часов 15 минут обе газетные империи прекратили передачи. Очередные выпуски не поступили на компьютеры пользователей, в результате чего уже в 14 часов 30 минут обе газеты оказались перед угрозой финансового краха. Тиражи упали впятеро. Рекламодатели отзывали свои программные пакеты.

Главный созвал экстренное заседание, и надо полагать, в «Первых новостях» ситуация была аналогичной.

— В нашей сети оказался диверсант, — сказал Главный. — Это матрица сотрудницы «Первых новостей» Яэль Дроми, которой удалось пройти все системы защиты исключительно из-за халатной преступности журналиста Ионы Шекета.

— Уволить и программу немедленно стереть! — воскликнул Ре-увен Аркан, руководитель службы безопасности.

— Не торопись, — буркнул Главный. — Уволим, конечно. Но не сейчас. В настоящее время Шекет проник в систему «Первых новостей», но... Боюсь, обе газеты к вечеру обанкротятся, если передача очередных номеров не возобновится в полном объеме.

— А если... — послышался из угла кабинета тихий голос Самуэля Рывкина, помощника ответственного секретаря.

Все головы повернулись к нему.

— Ну... — продолжал Рывкин, смутившись. — Я хочу сказать, что можно очередной выпуск сделать на бумаге в типографии... Пока Шекет с Дроми выясняют отношения...

— Чушь, — с отвращением сказал Главный. — Это каменный век. Кто сейчас пойдет в магазин, чтобы купить новости?

— Но ведь до этой идеи могут додуматься и в «Первых новостях», — пролепетал Рывкин.

— Так какого черта вы тут разговариваете? — вспылил Главный. — Работайте! Когда тираж сможет быть в магазинах?

— Никогда, — тихо сказал Рывкин. — Идея-то хороша, но кто сейчас помнит, как делалась газета сорок лет назад?

— Меня это не касается, — сказал Главный и объявил совещание закрытым. — Ищите бумагу, ищите типографию, ищите специалистов, но чтобы к вечеру газета была в продаже!

Бедняжку Яэль уволили, и все считали, что из женщины сделали козла отпущения. Меня, как вы понимаете, тоже выгнали с работы, несмотря на мои героические действия по разрушению компьютерных сетей конкурента.

Что нам с Яэль оставалось делать? Естественно, мы поженились.

— Не файлом единым жив человек, — сказал я, выбравшись наконец из редакционного компьютера и обнимая физическое тело Яэль Дроми. — Есть еще и любовь.

С тех пор, насколько я знаю, наши газетные гиганты держат про запас рулоны бумаги и типографские машины — на всякий случай.

РОССИЙСКО-ИЗРАИЛЬСКАЯ ВОЙНА 2069 ГОДА

Вот и еще одну важную государственную тайну я могу поведать своему читателю. Миновало полвека с того апрельского дня, истек срок давности, и теперь ничто не мешает мне рассказать о том, как меня, тогда еще молодого сотрудника Патруля времени, пригласили на совещание в кабинет начальника Генерального штаба Рони Кахалани. По-моему, здесь собрались руководители всех родов войск, включая войска тыла.

— Если мы немедленно не примем меры, — заявил Кахалани, — война с Россией начнется в течение ближайших часов.

А дело, оказывается, было вот в чем. Полгода назад из Москвы прибыл новый репатриант Аркадий Коршунов. Пройдя в зал регистрации, Коршунов спросил, где принимает представитель службы безопасности, к которому и обратился с заявлением:

— Я российский разведчик. Я был завербован Службой внешней разведки, когда решил репатриироваться. Отдаю себя в руки правосудия.

Естественно, шпиону не поверили на слово, а доказательств в виде крапленых карт или секретных передатчиков он представить не смог. Коршунова направили в гостиницу «Рамада Реннесанс» в Иерусалиме, приставили к нему двух агентов и занялись проверкой.

Как ни странно, заявление подтвердилось: хакер из посольства Израиля в Москве взломал несколько списочных файлов в компьютере Службы внешней разведки и обнаружил материалы о вербовке «гражданина Коршунова А. П., собравшегося на постоянное жительство в Израиль».

Убедившись, что Коршунов действительно тот, за кого себя выдает, служба безопасности немедленно его перевербовала. Не без помощи израильских контрразведчиков бывший российский шпион устроился на работу в концерн «Авиационная промышленность», в отдел, не имевший самостоятельного выхода на атомные центры, чтобы московские шефы Коршунова не подумали, что он ведет двойную игру. Ибо, если бы