Зарубежный детектив 2026-21 - Кейт Родс

С ощущением, что ей не надо бы идти за этим человеком, Мия, перебирая босыми ногами, все же спешит к кухонной двери Робертсонов. Вместе с юношей они молча пробираются сквозь жутковатую, гулкую темноту пустого дома. А из черных углов на них пристально смотрят тени всех тех, кто жил здесь прежде.

Наконец они подходят к входной двери. Патрик сноровисто ее открывает, и они с Мией выскальзывают на улицу, обратно в холодную ночь. Выскальзывают и пускаются бежать.

Генри заканчивает малевать на стене какое-то слово.

— Патрик! — нетерпеливо окликает он.

Ответа нет. И тут до его слуха доносится звон выбитого из оконной рамы стекла. Генри вмиг все понимает. Ага, значит, вот как?

Он оглядывается на хаос, который они с сыном учинили в комнате. Так же ужасно выглядят и его одежда, и волосы. Трусцой он припускает к кухне. Дверь в сад открыта. Стекло цело. У него сразу же мелькает мысль о пустующем соседнем доме.

Генри возвращается в гостиную и в спешке пакуется. Это тянется нестерпимо долго: все его инструменты сделались скользкими от работы, а руки подрагивают от гнева.

Вот он накидывает на спину рюкзачок и, вылетев через входную дверь, бежит к машине.

Они бегут в молчании. Патрик велел Мии быть тихой, как мышка, иначе отец моментально узнает, где они.

Патрик бежит быстрее Мии, нежные ножки которой мало того что босы, так еще и лодыжка повреждена. А мостовая как наждак.

На бегу он круто оборачивается, приплясывая на месте:

— Торопись, ну же! Ну пожалуйста!

Она старается. Но на обочине кто-то, как назло, разбил пивную бутылку, и Мия наступает на осколок стекла. При этом она даже почти не вскрикивает, и Патрик проникается к ней уважением.

На улице очень тихо.

Генри слышит детский вскрик. Девочка… Он прибавляет ходу, сжимая на бегу кулаки. В одном из них зажат нож для ковровых покрытий.

Патрик подбегает к Мии. Видно, как струйки слез, текущие у него по лицу, размывают пятно крови.

— Я знаю, болит, — шепчет он. — Да-да, я знаю, как это больно. Но, пожалуйста…

Она, как может, хромает к нему. Патрик опускается на колени. Теперь они с Мией одного роста, лицом к лицу.

— Давай, я тебя понесу ладно?

Она колеблется, балансируя на одной ноге. Но когда видит, с каким страхом он глядит через ее плечо, соглашается:

— Ладно.

Патрик подхватывает Мию на руки — прохладная кожа, теплая кровь. Девчонка — вся из углов и узлов — на самом деле тяжелее, чем выглядит.

Патрик бежит. Автомобиль уже недалеко.

Генри на бегу сворачивает за угол и видит их. Вон он, Патрик, торопится с девчонкой на руках. Одна ступня у нее черная, видимо от крови. Генри захлебывается клокочущим смехом, который и на смех-то совсем не похож. Наддает еще ходу.

Патрик добирается до «тойоты короллы» и опускает Мию на землю.

— Сейчас-сейчас, секунду Присмотри пока за дорогой.

Она прислоняется к машине, оглядывая плоскую ленту шоссе. Патрик лихорадочно шарит в карманах в поисках ключей. Руки трясутся.

Слышно, как Мия издает горловой хныкающий звук.

— Что? — Неверными пальцами он пытается вставить ключ в замок.

— Он идет сюда.

Патрик вскидывает голову и видит Генри, который несется к ним во весь дух. Совершенно обезумевший, забрызганный кровью. А в руке — коверный нож.

Патрик понимает: завести мотор уже не получится.

— Мия, — отрывисто командует он, — убегай, сейчас же. Вопи, визжи. Во весь голос ори, чтоб услышали.

Мия видит в его глазах нечто такое, что заставляет ее вмиг сорваться с места. Она кричит на бегу. Выкрикивает одно и то же слово: «По-мо-ги-те!»

Патрик, сжимая ключи ждет, когда Генри на него бросится. Страха совсем нет. Он думает о своем велосипеде, о ВМХ с укрепленной рамой для грунтовок.

А Генри все бежит и бежит, не замедляя хода.

Патрик напрягается всем телом. Генри наклоняется, бьет Патрика под дых, заставляя его опрокинуться на капот. С силой распяливает его и, схватив за горло, полосует, полосует ножом для ковров.

Когда Патрик безжизненно соскальзывает с капота, Генри с ножом в руке пускается в погоню за визжащей беглянкой. Она маленькая, далеко не могла уйти.

А Генри на ногу скор, очень скор…

Глава 21

Лютер мчит на Хайбери-Филдз и паркуется на площади. Сжимая руками руль, он сидит и не сводит глаз с красного «ягуара» Крауча. Проходит достаточно много времени — Лютер толком и не замечает сколько. Его сознание парализовано ненавистью.

Наконец он вынимает из-под пассажирского сиденья рукоять от кирки и выходит из своего «вольво». Легкая пробежка через скверик, и боковое стекло «ягуара» со стороны водителя разбивается вдребезги. Машина панически взвывает.

Из кармана Лютер достает новенькой баллончик с жидкостью для зажигалок и методично распыляет его через разбитое окно на приборную доску и кожаную обивку.

В салоне машины полным-полно легко воспламеняющихся вещей: коврики, набивка кресел, мягкий пластик. Огонь внутри машины разгорается очень быстро.

Лютер смотрит, как «ягуар» ярко вспыхивает сначала изнутри, а потом и снаружи. Взрыва опасаться не приходится: бензобаки у этих машин сделаны из прочного металла. Во всяком случае, маловероятно, чтобы грохнуло с существенной взрывной волной. А если и да, то что ж поделать. Остается лишь порадоваться.

Он стоит с подветренной стороны, но жгучий дым все равно ест глаза. Лютер ждет с отрешенностью статуи. Пламя опаляет ему брови.

Наконец слышатся далекие сирены. И вот из своего дома появляется Крауч — в шлепанцах на босу ногу, взъерошенный, наспех одетый.

Он приближается к Лютеру Лицо у него перекошенное, шалое. Руки заметно трясутся. Лютер ждет.

— Да кто ты такой, мать твою, а?! — орет Крауч на ходу.

Голос у него дрожит, как и руки.

Вместо ответа, Лютер хватает Крауча за запястье и резко выкручивает руку за спину. В таком виде, на полусогнутых ногах, он подводит Крауча к горящему авто.

— Если сейчас ты со сломанной шеей полетишь сюда, в машину, — бесстрастно говорит он, — то к приезду «скорой» от тебя останется только лужица расплавленного жира. Ты меня понял?

Крауч бурно рыдает. Твидовое пальто на нем вот-вот займется огнем; слезы на глазах мгновенно обсыхают от жара.

— Не трожь старика, — внушает ему Лютер. — Держись от него подальше.

С этими словами он бросает Крауча на тротуар и широкими шагами уходит обратно через парк.

Звуки сирены приближаются. Он знает, по ком они воют, но никаких