Осколки зеркал - Юлия Борисовна Гладкая

— Час от часу не легче, что теперь?

— Помнишь, я вчера выезжал на кражу? Так вот, у барышни украшение какой-то оборванец с шеи сорвал, скажешь, что такого? А я отвечу, что дамочка призналась, что приобрела сей кулон из горного хрусталя, размером с пол перста, у нашего общего знакомого, Васьки Косого, земля ему пухом.

— Да ладно! — маг подался вперед. — Серьезно, это та самая слеза Морока что мы искали?

— Видимо так, да вот жаль нашли другие, — Егор вздохнул. — Не знаю, кто и что сделал с Васькой, но, видно, им он перед смертью рассказал все же больше, чем нам.

— Или они нашли у него дома записи, которые нам не достались, — поддакнул Митя. — Да уж, неприятности. А я тебе другую историю поведаю. Вчера, будучи дома у Лебедевой, приметил на полке приз за стрельбу из лука и призадумался, сколько людей из такого оружия стрелять умеют, и не слишком ли много совпадений? Опять же, малец полез в каморку, о которой я лишь ей рассказал. И даже эта дрянь, что по бутылкам разлита, по мнению Софи, пахнет лилиями.

— Если так посмотреть, то картина складывается принеприятнейшая. — согласился сыщик, — с другой стороны, волшебница прибыла уже после истории с оборотнем, да и чтобы провернуть такие дела нужны связи с воровским миром и неоднозначные знакомства, а с ее слов, она в наших краях раньше не бывала.

— Вот именно что, с ее слов, — подхватил Митя. — Что, если она появлялась раньше? Разве мы следим за всеми переходами? Пришла, застрелила оборотня и исчезла. Только ее и видели. А этот эликсир, ну не знаю, например, для поддержания финансового положения изобрела.

— А Ваську Косого и прочих тоже она убила? А квартиру его она обыскала? Может и на тебя вчера Елена Александровна напала? — Стешка как-то не заметно оказалась подле них и теперь, уперев руки в боки, совсем как это делала Лукерья Ильинична, не сводила глаз с мага.

— У нее могут быть сообщники, — нахмурился Митя.

— Степанида, мы действительно не можем отрицать столь очевидные улики, я считаю, надо быть начеку, — согласился Егор.

— Вот сейчас позавтракаю да в больницу поеду, охранять вашу злодейку, пока совсем от хвори не сгорела, да к мальцу загляну, как он там. А вы, господа хорошие, давайте стройте предположения, — сладким голосом предложила ведьма, — но не забывайте, что Лебедева вам рассказала о том, как умело преступники следы перед магами заметают. И я с ней согласна, если за дело взялся Кабан, то нам всем несдобровать. У него всюду глаза и уши. Он же, считай, местный царек всего отребья. Каждый вор, нищий да калека перед ним отчитываются и ему мзду несут. Всех хватко держит.

— Сколько о нем в полиции говорят, а все никак не схватят, существует ли он вообще? — усмехнулся сыщик, глядя на Степаниду.

— Как он выглядит, я не знаю, да и никто не знает, он, знаешь ли, званых приемов не ведёт. Но там, в подземельях, каждый его боится и уважает, потому как он и от ваших зайти даст, и от магов укроет, главное ему дорогу не переходить. Так-то вот, — поделилась ведьма.

— Допустим все это правда, но ты скажи, зачем Митя сдался этому Кабану? — возмутился Егор.

— А на этот вопрос ты, друг сердечный, и узнай ответ. Кто из нас двоих сыщик? — она поправила рыжую прядь, выбившуюся из причёски.

— Все, сдаюсь, — Егор шутливо поднял руки. — Давайте и впрямь позавтракаем. А уж после каждый займется своим делом, — ведьма, кивнув, отвернулась, и тут сыщик хлопнул себя по лбу. — Чуть не забыл! Вчера ящики у Феофана забрали, и когда сжигали, на дне одного из них вот такую вещицу нашли. Сразу скажу, торговец говорит, что не его это, — он выложил эмалевую лилию на кофейный столик.

Митя и Стешка молча уставились на цветок.

— И ведь не врет, не его это, — подал голос маг. — Это потерянная брошка Лебедевой, узнаешь, Стеш?

Ведьма нехотя кивнула:

— Но это ничего не значит, — тут же добавила она и, развернувшись, вышла из комнаты.

За завтраком Лукерья Ильинична, поджав губы, подавала омлет по-французски, кашу Гурьевскую да блинчики с разными начинками. Едва собравшиеся закончили трапезу, как прислуга тоже засобиралась.

— А вы куда? — поинтересовался маг, глядя как та складывает пышки в корзину, присыпая их сладкой пудрой.

— Со Стешкой в больницу пойду, навещу хворых. Хоть кто-то в этом доме сердечный да отзывчивый, -поделилась Лукерья.

— Да вы же первая Елену Александровну на дух не переносили за ее нравы. А теперь, выходит, я злодей? — изумился Митя.

— Она женщина с норовом. Но одинокая и болезная. И ежели думаешь, что я о твоих выходках, господин маг, ничего не знаю, то ошибаешься. И сразу скажу, еще раз учудишь такое, не погляжу, что за главного, получишь по первое число, — кухарка, поджав губы, пошла мимо Мити.

— Как сговорились, — поделился маг с Егором, и тот лишь пожал плечами, мол, женщины, что с них взять.

На пороге Митя догнал Стешу:

— Послушай. Давай ты поскорее обернёшься, да приезжай в контору, надо бы поискать в книгах кое-что по делу, зацепка появилась.

— Вот сам и поищи, а то командовать каждый горазд, — отрезала ведьма.

— И поищу, — согласился маг. — Только ты потом уж мне не пеняй, что без твоего ведома что-то делаю или к кому-то хожу.

— И не подумаю, — заверила его Стешка.

Вместе с Лукерьей Ильиничной они уехали в бричке. Егор отправился на работу пешком. А Митя, выгуляв Добряка, нырнул сквозь портал в департамент.

Захар уже был тут. Сидя за своей конторкой, он осторожно дул на блюдце с чаем и пил его вприкуску с ватрушкой. Заметив мага, он вскочил и поклонился:

— Здравы будьте, господин маг.

— И тебе утро доброе, — отозвался Митя. — Ты, будь добр, скажи жалобщикам, что нонче не приёмный день. Дел у меня много.

— Обязательно, — кивнул денщик. — Может кофею изволите?

— Нет, спасибо. Лучше скажи, Елена Александровна в беседах не упоминала, что уже бывала в Крещенске?

— Да вроде нет, — Захар почесал бороду, —