Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

- Если ты не веришь в подобные вещи, это не значит, что их не существует! Что тебе стоит отпроситься с работы на полдня и составить мне компанию?!

- Я не хочу заниматься этим идиотизмом! - Миша с грохотом отодвинул тарелку с недоеденным борщом. - Эта бабка просто выкачивает из людей деньги! Объясни мне, ну как она может помочь Андрею? Посмотрит на фотку, пошепчет - и он выздоровеет?

В глазах потемнело от ярости. И этого бесчувственного чурбана я всего десять минут назад считала замечательным человеком? Рука сама потянулась к столу. Я схватила суповую миску и что есть силы швырнула её об пол. Фарфор брызнул во все стороны, цепляя нашу одежду. Один из осколков больно царапнул мне щёку, и я почувствовала, как по коже потекла тёплая кровь.

- Ты меня вообще ни во что не ставишь! - прошипела я. - Ты только что назвал меня идиоткой! Тебе твоя работа дороже всего! Конечно, проще отсиживаться в кабинете, чем мотаться по заброшенным деревням в поисках помощи!

Отряхнувшись, как собака, вылезшая из воды, я перепрыгнула через осколки и бросилась в спальню. Краем сознания я понимала, что перегибаю палку, но остановиться уже не могла. Это была настоящая истерика. Я просто устала. Устала бояться за Андрея. Устала бесконечно что-то доказывать Мише. А он лишь отгораживается от проблем, с головой уходя в работу.

Повалившись на кровать, я накрыла голову подушкой и замерла, прислушиваясь к болезненным толчкам сердца. Горячие слёзы снова подступили к горлу, и я до боли закусила губу, чтобы не разреветься.

Миша бесшумно вошёл в спальню, присел на край кровати и аккуратно откинул подушку.

На, выпей, - он протянул мне стопку с остро пахнущей жидкостью.

Я села и послушно проглотила горьковатое лекарство.

- Всё, успокойся. - Миша обнял меня и принялся гладить по спутанным волосам. - Истеричка ты моя… Ладно. Хорошо. Если тебе так легче, я поеду с тобой завтра к этой знахарке.

- Правда? - обрадовалась я и тут же чмокнула его в щёку.

- Правда, - вздохнул Миша. - Чувствую, если откажусь, следующую тарелку я получу по голове.

Я улыбнулась, уткнувшись носом в его шею. Всё-таки хорошо, что он у меня есть. Такой невыносимый, упрямый, но такой родной…

Утром я проснулась от солнечного зайчика, пригревавшего щёку на подушке. От вчерашней непогоды не осталось и следа. За окном вновь ярко светило солнце, спешно осушая разлитые по асфальту лужи.

Миша уже поднялся и пил кофе на кухне. Я, зевая во весь рот, выползла из спальни, чмокнула его в щёку и отправилась наводить марафет. Из зеркала на меня смотрело опухшее лицо с красными глазами и спутанными волосами. Вспомнив, как нежно Миша целовал меня перед сном, я вздохнула. Чтобы целовать ЭТО, нужно и правда любить.

В деревню мы отправились на своей машине. Щурясь от солнца, бившего прямо в глаза, я с горечью подумала о несправедливости жизни: вчера, в ливень, я болталась по деревне пешком, а сегодня, в ясную погоду, еду с комфортом.

Когда мы добрались до перекрёстка, я попросила Мишу остановиться - сомневалась, что машина проедет по узкой тропинке. Здесь влага ещё не успела высохнуть, и мои тонкие туфли мгновенно промокли. Но я не обращала на это внимания. Рядом со мной, рука об руку, шёл пусть и ворчащий, но любимый муж. Настроение было приподнятым, словно вчерашней истерики и не бывало.

На этот раз Ивановна копошилась во дворе и заметила нас издалека. Вытирая руки о засаленный передник, она довольно приветливо пригласила в дом.

Миша лишь хмыкнул, когда она зажгла свечу и снова уставилась на фотографию, не проронив ни слова. Я шикнула на него и исподтишка показала кулак. На сей раз Ивановна вернула снимок гораздо быстрее, минут через десять. И не только его, но и вчерашние сто долларов.

- Не поняла… - растерянно пробормотала я. - Зачем вы возвращаете деньги?

- Я человек честный, что бы там твой муж ни думал, - буркнула Ивановна, бросив взгляд на Мишу. - Сыну вашему совсем худо. Тут уж я ничем не помогу. Потому и деньги назад бери. Вчера ещё думала, что справлюсь, а сегодня вижу - не моё это. Забирай свои доллары, и поезжайте домой.

В полной прострации я вышла из избы. Мы молча шли несколько минут, а потом Миша не выдержал и разразился гневной тирадой:

- Да она просто привыкла обманывать таких дурочек, как ты! А увидела меня и сообразила, что рисковать не стоит, - вот и вернула деньги!

- Ну да, ты же у нас такой грозный! - огрызнулась я.

- Саш, я сегодня разговаривал с врачом. Состояние Андрея стабильное! Что она вообще несёт? Почему вчера могла помочь, а сегодня - нет? - продолжал кипятиться Миша. - Это же полный бред!

- Нет, тут что-то не так… - тихо возразила я.

Миша сердито взглянул на меня, выругался сквозь зубы и с силой сплюнул на землю.

В гнетущем молчании мы погрузились в машину и покинули деревню. Когда указатель с названием «Пилипки» остался далеко позади, мой телефон ожил. На дисплее высветилось: «Антон Семёнович».

- Доктор, - прошептала я и поспешила ответить.

- Александра Леонидовна? - голос врача звучал взволнованно, и у меня тут же сжалось сердце. - У меня для вас плохие новости.

- Что случилось? - я похолодела.

- Сегодня Андрей снова потерял сознание. Когда мы привели его в чувство, он не смог встать - сильно кружилась голова. Провели экстренное обследование, и результат… к сожалению, неутешительный, - быстро выпалил Антон Семёнович.

- Говорите! - выкрикнула я. - Что с ним?!

- Рост раковых клеток не замедлился, как мы надеялись после облучения, а, наоборот, ускорился. Требуется более радикальный метод - химиотерапия. Пожалуйста, подойдите сегодня в больницу, обсудим детали, - попросил доктор и положил трубку.

- Что случилось? - Миша притормозил и вгляделся в моё лицо. - Саша, ты меня слышишь?

- Состояние Андрея ухудшилось, - выдавила я. - Назначили химиотерапию.

Миша с силой ударил кулаком по рулю, резко открыл дверь и выскочил из машины, оглушительно хлопнув ею.

- Она знала… - прошептала я, глядя в пустоту. - Она настоящая… Она знала, что Андрею хуже…

Андрюша лежал на кровати, вытянувшись во весь рост, и казался удивительно хрупким. Его лицо было бледнее обычного, губы - почти бесцветными. Увидев наши натянутые улыбки, он робко