Испытание прошлым - Оксана Алексеевна Ласовская

розетки. Рядом теснилась длинная скамья, уставленная дырявыми кастрюлями и чугунками. У двери висела вешалка с побитой молью курткой. В воздухе стоял затхлый, спёртый запах.

Почему-то на цыпочках я пробралась к двери, ухватилась двумя пальцами за грязную ручку и потянула на себя. Раздался скрип, и я оказалась в хате. Почти половину пространства занимала массивная печь, с которой свисало покрывало, расшитое алыми маками. На столе стояла глиняная крынка с молоком. Здесь было куда уютнее и чувствовалось присутствие человека.

- Ну и чего мы так крадёмся? - словно из-под земли раздался скрипучий голос.

Я замерла, беспомощно водя глазами по комнате, но никого не увидела. По спине побежали ледяные мурашки.

- Мне… мне нужна Ивановна, знахарка, - слова сорвались с губ шёпотом, который от нервного перенапряжения предательски задрожал и зазвенел.

Я по-прежнему водила глазами по комнате, пытаясь разглядеть, откуда звучал голос. На печи внезапно зашевелилась серая куча, которую я поначалу приняла за груду старого тряпья. Это была старуха. Она медленно поднялась, спустила с печи высохшие ноги и уставилась на меня воспалёнными, слезящимися глазами.

- Ну я Ивановна, - буркнула она и тут же закашлялась. - Чего тебе?

- Сын болеет. - Я почти механически нырнула в сумку и вытащила фотографию Андрея. - Говорят, вы людям помогаете. Умоляю, помогите и мне.

Старуха ловко, как ящерица, соскользнула на пол, выхватила из моих рук снимок и впилась в него жадным взглядом.

- Вижу, болеет, - кивнула она наконец. - Сильно болеет. Ладно, попробую. Сто долларов.

Я невольно присвистнула. Ничего себе аппетиты! Но думать было некогда - здоровье Андрея дороже. Я безропотно достала из кошелька купюру и протянула старухе. Банкнота исчезла в морщинистой ладони так быстро, что я и глазом моргнуть не успела.

Ивановна, шаркая стоптанными тапками, подошла к столу, убрала крынку с молоком в буфет, достала толстую восковую свечу. Зажгла её, села на лавку, положила фотографию перед огнём и замерла, уставившись в пламя. Так прошло минут двадцать. Я в это время тихо переминалась с ноги на ногу у порога, чувствуя себя лишней. Наконец старуха вздохнула, резко задула свечу и сунула фотографию обратно мне в руки.

- Ну всё. Легче твоему пареньку будет. Но, чтобы до конца выправить, приходи ещё дважды.

- И это… всё? - растерянно выдохнула я.

- Всё, - отрезала знахарка и полезла обратно на печь. - Выход там же, где и вход, - довольно грубо бросила она мне в спину и отвернулась к стене.

Я вышла на улицу, и меня накрыла волна горького разочарования. Не так я представляла себе работу знахарки! Почему же к ней ездит столько людей? Чем она лечит? Силой мысли? Взглядом? Мы привыкли к киношной атрибутике - картам Таро, хрустальным шарам, зельям. А тут всё до примитивного просто… Или гениально? Ладно, посмотрим. Одно я знала точно: я приеду сюда ещё два раза. Иначе никогда не прощу себе, если этот шанс окажется реальным, а я им пренебрегу.

Дождь не утихал. Промокшая до нитки, я с трудом выбралась на песчаную дорогу. Зубы стучали от холода. Телефон по-прежнему молчал, так что вызвать такси было невозможно. Казалось, я брела бесконечно долго, но связь не появлялась.

Наконец в просвете между деревьями блеснуло асфальтовое полотно шоссе. Сделав последний рывок, я с облегчением ступила на твёрдое покрытие. Телефон в кармане коротко пискнул, оповещая о СМС. Четыре пропущенных вызова от Миши! Нужно было срочно перезвонить мужу и придумать правдоподобное оправдание моему исчезновению, но сначала я вызвала такси. И лишь потом, сделав глубокий вдох, набрала номер Миши. Он ответил с первого гудка.

- Саш, что у тебя с телефоном? Где ты?

- В магазин вышла, - выпалила я первое, что пришло в голову.

- А телефон зачем отключила? - в голосе мужа послышалось недоверие.

- Разрядился, - соврала я. - Только домой пришла, сразу на зарядку поставила и тебе перезваниваю.

- Саш, давай без сказок, а? - Миша рассердился. - Я же прекрасно слышу, что ты на улице! Неужели всё-таки махнула к этой своей знахарке?

- Да! Да, поехала! И ещё дважды поеду! - не сдержалась я. - Я не могу просто сидеть и смотреть! За Андрея нужно бороться! Хуже уже не будет! Почему ты меня совсем не понимаешь?

- Тихо, тихо, не заводись! Вечером обо всём поговорим. А сейчас съезди к Андрею, хорошо? Я ему звонил, у него совсем тоскливый голос.

- Ладно, - шмыгнула я носом. - Только заеду домой, переоденусь во что-нибудь сухое.

Миша, ничего не ответив, положил трубку. А мне, продрогшей до костей, ещё минут сорок пришлось брести по дороге в ожидании такси. Кто бы мог подумать, что жара сменится таким ледяным ливнем! Прямо осенняя погода…

Наконец рядом остановилась машина с шашечками. Я плюхнулась на сиденье и с облегчением перевела дух. Долгожданное тепло! Водитель, не говоря ни слова, тут же включил печку на полную мощность.

- С-спасибо, - пробормотала я, пряча руки в рукава.

Дома я первым делом набрала полную ванну горячей воды и с наслаждением погрузилась в неё. Тепло медленно разливалось по телу, и ко мне наконец вернулась способность связно мыслить. Вспоминать визит к знахарке было неприятно. А от мысли, что это придётся пережить ещё дважды, становилось просто страшно. Ну почему, почему Миша не хочет поехать со мной? Как было бы легче отправиться туда вместе!

Приведя себя в порядок, я заварила чай с лимоном и залпом выпила большую кружку, стараясь прогнать внутреннюю дрожь. Затем натянула тёплый свитер, куртку, взяла Мишин зонт и отправилась в больницу.

Вид у Андрея был пугающий. За несколько дней он осунулся и побледнел так, что казался прозрачным. Увидев меня, он с трудом приподнялся на кровати и на этот раз даже позволил себя обнять.

- Ну как ты? - присев на край постели, тихо спросила я.

- Нормально… - вздохнул Андрюша. - Не надо за меня волноваться.

- А вот не получается не волноваться. - Я с натянутой улыбкой провела рукой по его коротким волосам. - Держись, сынок. Скоро будешь дома.

- Правда? - мальчик оживился. - Мне уже лучше? Ты разговаривала с врачом?

- Нет, я ещё не виделась с Антоном Семёновичем. Но я точно знаю, что ты скоро поправишься.

Андрюша тяжело вздохнул, и его глаза снова потухли.

- Может, чего-то хочешь? Принести тебе что-нибудь?

- Не надо. Я не