Письмо Далай-ламы - Екатерина Чудинова

едва уловимо напрягся. Он сразу узнал прибывшего. Это был Сенеко. Матвей не стал ждать, пока тот войдет, и быстро направился ему навстречу, но не успел даже произнести слово, как Сенеко, едва переведя дух, коротко бросил:

– Матвей Сергеевич, нам нужно поговорить. Немедленно.

Карелин, чувствуя, как от холодного тона начальника у него внутри все напряглось, последовал за ним в отдельную комнату трактира. Дверь за ними закрылась, и Сенеко, даже не пригласив сесть, повернулся к Карелину.

– Ты понимаешь, в каком положении сейчас находишься? – начал он. Голос его был тихим, но в нем чувствовалась угроза.

Карелин, стараясь сохранять хладнокровие, ответил:

– Пока нет, Александр Александрович. Объясните, что происходит.

Сенеко долго смотрел на него, словно пытаясь прочитать его мысли, затем резко выдохнул.

– Ты под подозрением. В предательстве и шпионаже.

Карелин остолбенел. Слова прозвучали, как гром среди ясного неба. Он растерянно моргнул, чувствуя, как волна негодования и недоумения накатывает на него.

– Это какая-то ошибка, – твердо произнес он. – Я не знаю, чем заслужил такие обвинения. На чем они основаны?

Сенеко сложил руки за спиной, взгляд его стал суровым.

– На докладах Шеккера. Он отправил несколько сообщений о вашей «подозрительной активности». И твоя роль в его смерти теперь рассматривается как доказательство. По его словам, ты скрываешь важные сведения, саботировал расследование и использовал свое положение в личных целях.

Карелин почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он едва сумел выдавить:

– Александр Александрович, это неправда. Шеккер был… сложным человеком, но я ни в чем подобном не виновен.

Сенеко нахмурился, помолчал, затем медленно, с явной неохотой произнес:

– Дело не только в его докладах. Губернатор еще в самом начале нашей операции вызвал меня для разговора о тебе. Он сообщил, что прошлое, особенно связанное с твоим отцом, может быть причиной для тревоги.

– Мой отец? Как он здесь замешан?

– Губернатор не сообщил деталей. Но я и так знаю, какие толки шли после исчезновения твоего отца. Он был мне другом, и я никогда не верил в россказни о его предательстве и шпионаже, но ваша фамилия давно вызывает вопросы у определенных людей. А теперь, после смерти Шеккера, подозрения падают на тебя.

Матвей замолчал. «Оклеветали», – мелькнула мысль, но ее тут же сменило тяжелое осознание: теперь это пятно могло лечь и на него. Он смотрел на Сенеко, надеясь увидеть хоть малейший намек на поддержку. Но выражение лица начальника оставалось бесстрастным.

– Что теперь? – глухо спросил Матвей.

Сенеко вздохнул.

– Тебе нужно доказать свою невиновность. Иначе все, чего ты добился, обернется против тебя.

– Мой отец всегда служил честно. Я знаю, что его обвинили, чтобы скрыть истинных виновных, – наконец произнес Матвей, пытаясь говорить твердо, но голос предательски дрогнул.

– Я здесь не для того, чтобы обсуждать старые дела, – сухо сказал Сенеко. – Сейчас важно одно: эти подозрения – не просто слова. Будь готов защищать себя, Матвей Сергеевич.

Тишина в комнате прерывалась лишь их дыханием. Наконец, Матвей решился.

– Александр Александрович. – Голос его был твердым, но в нем чувствовалась горечь. – Я надеюсь, что вы доверяете мне. Я знаю, что подозрения весомы, но…

Он опустил глаза, будто собираясь с мыслями, затем посмотрел прямо на начальника.

– Мой отец учил меня никогда не предавать. Ни людей, ни свою страну. Он говорил, что честь – это единственное, что остается у человека, когда все остальное утрачено.

Сенеко скрестил руки на груди, молча слушая.

– Отец пропал без вести, – продолжил Карелин, взгляд его на мгновение стал стеклянным. – Скорее всего, погиб. Это случилось много лет назад, в одном из его походов. Он был верен делу, но… его предали. Недавно мне привезли его тетрадь. Там отец описал, как его подставили, как враги заманили его в ловушку, используя обман и шпионский заговор. Все повторяется, Александр Александрович. Только теперь со мной.

– Матвей Сергеевич, какое облегчение для старика, – сказал Сенеко, слабо улыбнувшись. – Я знал. Я тебе верю. Признаюсь: возможно, я был не прав, и с самого начала следовало довериться тебе. Давай сыграем партию в бильярд. Иногда это проясняет мысли.

Они отправились в небольшой зал при трактире, где стоял бильярдный стол. Матвей взял кий и начал выстраивать первый удар. Сенеко, стоя напротив, продолжил разговор.

– Ты знаешь, что скоро будет подписано соглашение между Россией и Британией? – спросил он, глядя на шар, катящийся по зеленому сукну.

– Я что-то слышал. Но как это связано с нами? – Карелин подал кий начальнику, наблюдая за его движениями.

Сенеко сделал точный удар, сбив несколько шаров в лузы.

– Все связано. – Он выпрямился, посмотрел на Матвея. – Твой отец… Тогда в Персии он столкнулся с британским шпионом, мастером интриг. Предполагаю, что именно этот человек подстроил ту ловушку, в которую он попал. И по последним сведениям он сейчас в России. Его цель – сорвать соглашение. Или, что вероятнее, использовать его в своих интересах. Почему здесь, в Забайкалье, я не знаю.

– О причинах немного догадываюсь я. Ему нужно письмо Далай-ламы.

И Матвей рассказал Сенеко все, что ему удалось собрать по крупицам за последние дни.

– Матвей Сергеевич, дело серьезное. Если мы имеем дело с Олбриджем, то наши шансы малы. До сих пор ему удавались все его предприятия. Даже Шеккер вполне мог стать пешкой в его игре. Возможно, он сам до конца не понимал, во что ввязался. Но ты прав, это большая игра. Теперь, Матвей Сергеевич, все зависит от того, насколько ты готов действовать дальше.

Карелин стоял у стола, наблюдая за тем, как Сенеко обдумывает следующий ход. Кий в руках начальника выглядел неуклюже, словно принадлежал не ему. Матвей, не выдержав паузы, мягко заметил:

– Для дуплета нужно бить тоньше, чем в полшара. Тогда он пойдет искусственным французом.

Сенеко хмыкнул, покачав головой, и после короткого раздумья протянул кий Карелину:

– Нет уж, Матвей Сергеевич. У меня, боюсь, руки не те. Сделайте вы.

Матвей медленно кивнул. Он прицелился, на мгновение задержал дыхание и коснулся шара. Удар был едва ощутимым, но точным. Шар, как будто неохотно, медленно пополз, отскочил от борта и оказался в лузе.

Глава 19

Ночь опустилась на Танхой тяжелым покрывалом. Военная база, привыкшая к строгому распорядку, на время замирала, но никогда полностью не спала. Караулы сменялись, дозорные мерно шагали по периметру, время от времени останавливаясь, чтобы вслушаться в шорохи ночи. Но тьма оставалась такой же непроглядной, как в любом другом месте. Только в ней под прикрытием тишины кипела невидимая жизнь.

Где-то вдалеке, ближе к окраине базы, шептались тени. Шайка бандитов, нанятая незаметным неудачником, мечтавшим заработать чуть больше за счет воровства, обсуждала