Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон

Любой, кто войдет в кампус средней школы «Юйин», заметит небольшое здание в японском стиле на западной стороне. На верхнем этаже есть два класса, в которые обычным учителям и ученикам вход воспрещен. Это специальное место для подготовки таких детей, как Цинь Ли, – оно называется «Детский класс». Этих детей отбирают из начальной школы, затем они заканчивают шестилетнюю программу средней и старшей школы за два года и сдают вступительный экзамен в университет в возрасте тринадцати-четырнадцати лет. Каждый год несколько человек поступают в Йель и Гарвард в США на полную стипендию. Те, кто показывает обычные результаты на экзаменах, также могут поступить – в Пекинский университет, университет Цинхуа или Китайский университет науки и технологий. Они становятся столпами национальных научных исследований еще до того, как им исполнится тридцать.

Цинь Ли уже учился в шестом классе, когда его приняли в «Детский класс», что было относительно поздно по сравнению с другими детьми, учащимися в нем. Говорили, что его дедушка долго не давал на это согласия, опасаясь, что его внук превратится там из гения в чокнутого, и кончится все тем, что его выгонят или отправят в психиатрическую больницу.

Цинь Ли научился читать в три года, в четыре года мог прочесть наизусть сто стихотворений эпохи Тан[24] и помнил 200 знаков числа пи после запятой; в пять мог записать наизусть «Оду к радости» (при том, что играть на пианино он не умел – вероятно, просто ради развлечения) и запомнить любой иероглиф или картинку. Просветителем Цинь Ли стал его дедушка, вышедший на пенсию учитель китайского языка и литературы в средней школе.

Когда Цинь Ли пошел в школу в возрасте шести лет, он оказался в одном классе с обычными тупицами. В третьем классе перескочил через два класса и стал нашим с Фэн Сюэцзяо одноклассником. Другими словами, он пришел к нам всего на полсеместра раньше Хуан Шу. В том дебильном возрасте, когда сбиваются в шайки, Цинь Ли для нас был все равно что Хуан Шу – мы обоих считали чужаками.

На моей памяти, когда Цинь Ли был здоров и еще мог нормально говорить, говорил он очень мало, лишь о ключевых моментах и не произносил ни одного лишнего слова. Он был совсем не похож на ребенка – скорее, на молчаливого старика. Думаю, ему тогда было очень больно, потому что почти никто из его сверстников не мог с ним поговорить. Хотя Гао Лэй и я потом стали его самыми близкими друзьями, мы никогда не догадывались, о чем же он думал целыми днями; мы даже не знали, презирал он нас или нет. Гениальным людям друзья не нужны. Я стал его первым другом по очень простой причине – наши семьи жили в соседних домах.

Его дедушка переехал сюда вместе с ним, жили они вдвоем. Я не раз расспрашивал Цинь Ли о его семье, когда мы были детьми, но он не сказал мне ни слова. А потом я перестал спрашивать, но очень быстро все узнал. И не только я, все жители города узнали – из-за двух громких дел против его отца и его старшего брата, от которых небо могло рухнуть. Из-за этого даже эксперт по психологии выступил по телевизору и сказал, что преступность – это ген, который может передаваться по наследству, и, раз Цинь Ли живет в такой преступной семье, пусть даже он гений, все бесполезно.

После того, как Цинь Ли стал моим одноклассником, его дедушка попросил меня позаботиться о нем в школе. Он боялся, что его внука будут обижать – Цинь Ли был самым младшим в классе. Я согласился без колебаний. С началом шестого класса мы с Цинь Ли каждый день вместе стали ходить в школу и обратно. В первые два месяца он еще не умел ездить на велосипеде, поэтому я возил его на дамском велосипеде моей мамы. С тех пор, как мама нашла работу дворника недалеко от дома, она практически не пользовалась велосипедом – ходила на работу, с работы и за покупками пешком и твердо верила, что это позволит ей быть в форме, а когда состарится, сэкономить деньги на лекарствах. Мама была довольна, что я учил Цинь Ли кататься на велосипеде. Она хотела, чтобы я почаще общался с ним, потому что он был гением – у нее была сумасбродная идея, что, если я буду проводить с ним дольше времени, тоже стану умнее.

Хотя в начальной школе я без особых усилий всегда был в тройке лучших в классе, я почти всегда оказывался третьим, а второй обычно была Фэн Сюэцзяо. Но с тех пор, как в класс пришел Цинь Ли, я выпал из тройки лучших, что немного усложнило чувства моей матери к нему, но она все еще надеялась, что я наберусь от него гениальности и смогу потеснить Фэн Сюэцзяо или кого-то другого и вернуться в тройку лучших.

Судя по статистике прошлых лет, только три лучших ученика в каждом классе начальной школы № 1 района Хэпин имели шанс поступить в школу «Юйин», и только первый в рейтинге, возможно, поступил бы на бюджет. Моя мать хотела, чтобы я поступил в «Юйин», потому что в нашей семье на протяжении трех поколений ни у кого не было образования, и я приумножил бы честь семьи. Кроме того, она мечтала, что случится чудо и я поступлю на бюджет, потому что наша семья, продай мы хоть последнюю рубашку, не могла позволить себе в то время оплатить вступительный взнос в школу в размере 9000 юаней.

Поэтому каждый вечер, когда я спускался вниз, чтобы научить Цинь Ли кататься на велосипеде, мама воодушевленно инструктировала меня проводить с ним больше времени и, главное, побольше разбирать уроки, и еще уделять внимание безопасности: упадете, не страшно, но этот мальчик ни в коем случае не должен удариться головой.

Полагаю, мама не ожидала, что гений не сможет научиться кататься на велосипеде за полмесяца. Я узнал, что и у таких, как он, оказывается, тоже есть изъяны. У него была на удивление плохая координация тела, как будто руки и ноги не хотели подчиняться умной голове. Он без конца падал, все колени у него покрылись ссадинами. Дедушке стало жалко его, и он запретил мне его учить, но Цинь Ли уперся, что он должен научиться ездить на велосипеде, как бы страшно ни было. Казалось, это било по его самооценке.

Мама, заметив, что