Эдди Флинн - Стив Кавана

Жила Лилиан Паркер довольно скромно. В квартире не было почти ничего ценного. Слева от телевизора, которому было по меньшей мере лет десять, стоял лоток кошачьего туалета, а немногочисленная мебель в комнате была изрядно поцарапана. На кухне возвышалась ступенчатая кошачья башня с когтеточками, с домиков которой свисали зеркала, веревки и порядком замусоленные и погрызенные игрушки. В кухонных шкафчиках было больше кошачьего корма, чем нормальной еды. Башня не помешала питомцу Лилиан ободрать когтями спинку кровати, прикроватную тумбочку и маленький журнальный столик. На кухонном полу стояли две керамические кошачьи миски.

– Кошку забрала соседка, живущая этажом выше, – объяснил Лейк. – На случай, если вам интересно.

Блок кивнула: ей это было интересно. Она терпеть не могла, когда животных бросали на произвол судьбы, и была рада, что у кошки появился новый хозяин. Который, как оставалось надеяться, полюбит ее так же, как Лилиан.

Блок подошла к окну и посмотрела на улицу внизу. Даже в этот час там было полно народу. Это была оживленная часть города, в которой никогда не бывало тихо.

– Ну, что думаете? – спросил Лейк.

– Даже не знаю… Жаль, что он не попробовал убить ее прямо в этой квартире. Кто-нибудь услышал бы, как он пытается взломать дверь.

Блок и Лейк на некоторое время умолкли, глядя друг на друга. Их мысли текли в одном направлении.

Глава 17

Эдди

Есть в этом мире люди, которым катастрофически недостает эмпатии.

Не знаю уж, каким образом это связано с назначением на судейские должности, однако юристы, лишенные способности к сопереживанию, имеют явное преимущество, когда дело доходит до того, чтобы занять место судьи. Я могу по пальцам одной руки пересчитать судей, которым доверил бы присмотреть даже за собакой. И его честь судья Лео Стокер не в их числе. Честно говоря, я не доверил бы ему даже аллигатора. Еще будучи молодым окружным прокурором, он как-то вел одно крупное дело – уголовное преследование целой толпы каких-то мелких мафиози, в основном албанцев. За восемнадцать месяцев он посадил пятьдесят восемь из них, и хотя их немедленно заменили на улице, а его действия были разве что блошиным укусом в задницу албанской мафии, это явно неплохо смотрелось в газетах и по телевидению. Так уж повелось в Нью-Йорке: если тебе не удалось сделать что-то по-настоящему великое, то хотя бы выглядеть так, будто ты сделал что-то великое, будет ничуть не хуже, если даже не лучше.

Стокер пролетел на гребне этой волны весь путь до назначения на должность судьи. У него за плечами было уже десять лет работы на судейской трибуне, и он вроде был вполне доволен тем, что может продолжать в том же духе, отправляя за решетку как можно больше народу. Все, что требуется от судьи, – это побыстрей закрывать дела. В этом и заключается их функция: в кратчайшие сроки прогнать через систему как можно больше людей, и хотя большинству судей все же требуется хотя бы какое-то время, чтобы убедиться в соблюдении надлежащей правовой процедуры, Стокер никогда не был обременен какими-либо представлениями о правосудии и справедливости. Пробил свой табель ровно в девять утра. Закрыл все дела, намеченные к рассмотрению, вычеркнул их из списка. Пошел домой, поддал. По выходным – гольф.

Стокер никогда не был женат, что довольно необычно. Когда у вас достаточно времени и судебных дел за плечами в качестве юриста, то обычно за плечами и как минимум пара распавшихся браков, но только не у Стокера. Хотя это в некотором роде объяснимо, поскольку предполагается, что брак – это вечная преданность другому человеку, чего Стокер был просто не в состоянии постигнуть. В кабинетах и коридорах Сентер-стрит поговаривали, что он предпочитает дорогих девушек по вызову и даже приплачивает паре детективов из отдела нравов, которые следят за тем, чтобы эти его шалости вдруг не вызвали какой-либо негативный общественный резонанс. Собственный публичный статус был для него очень важен, и его частенько видели в ресторанах с девушками вдвое моложе его, которые выглядели как модели из каталога. О том, что девушки эти и впрямь были из каталога с проставленными в нем ценниками, Стокер предпочитал помалкивать. Одним словом, развращен он был не только в профессиональном смысле, но и в личном.

И вот теперь Стокер восседал в кресле судейской трибуны на Сентер-стрит, глядя на меня и мою команду сверху вниз. Пальцы переплетены на животе, аккуратно зачесанные назад черные волосы густо залиты лаком… Загар у него никогда не тускнел, независимо от времени года, а бледные круги вокруг глаз выдавали, что он регулярно посещает солярий. Щеки у него всегда сияли и лоснились, как будто он щедро опрыскивал лаком не только волосы, но и всю физиономию целиком.

– Мистер Флинн, я вернусь к вам через минуту. Мистер Уайт, насколько я понимаю, на данный момент у вас имеется какое-то ходатайство?

Дрю Уайт был одним из наиболее выдающихся помощников окружного прокурора в городе. А еще одним из самых выдающихся говнюков в городе. Он уже был на ногах, застегивая пиджак. Я никогда не сужу ни о ком по внешности, но росточком Уайт был разве что чуть выше пяти футов двух дюймов[199]. Никто при этом не упоминал о двухдюймовых каблуках, которыми он пытался компенсировать недостаток роста, – по крайней мере, в лицо. Адвокаты по уголовным делам и большинство женщин, с которыми он работал, просто не могли дождаться, когда после работы можно будет заглянуть в бар, чтобы посмеяться над ним. У него была репутация человека, принимающего самое живое участие в судьбе молодых прокурорских работников, – но только женского пола. Я слышал, что окружной прокурор без лишнего шума повысил в должности или уволил не меньше пяти работавших в прокуратуре женщин, которые имели наглость жаловаться на то, что Уайт их преследует. Это были всего лишь слухи, но Кейт поставила перед собой задачу во что бы то ни стало найти этих женщин. Предъявление исков компаниям и учреждениям за сексуальные домогательства было ее настоящей страстью, и это у нее чертовски хорошо получалось. В числе прочих слухов упоминалась и некая попытка изнасилования на рождественской вечеринке у окружного прокурора. По всей видимости, Уайт подсыпал что-то в напиток своей молодой коллеге, которая успела проработать в прокуратуре всего шесть месяцев. Двум секретаршам, которые заметили, как он выходит с ней на улицу, удалось вытащить ее из такси,