Марвуд и Ловетт - Эндрю Тэйлор

между тем хромал по кухне, всем своим видом напоминая обеим девушкам о своей ране и напрашиваясь на сочувствие. Может быть, он даже хотел пробудить в них чувство вины. Кэт подумала, что Джон — всего лишь большой ребенок, такой же, как и все мужчины. Нож едва оцарапал ему бедро, однако вид у парня такой несчастный, будто он лишился ноги.

После ужина госпожа Ноксон обвела взглядом собравшихся за столом и холодно произнесла:

— Теперь я еще раз поговорю с каждым из вас. Начну с Джона.

Слуга прошел за хозяйкой в ее комнату. Задержался он там ненадолго, а когда вышел, лицо его было красным, будто гвардейский мундир, а губы дрожали.

Марджери робко подошла к нему.

— Что случилось? — шепотом спросила она.

— Все мое жалованье за три месяца пойдет в ящик для пожертвований. А если я чем-то недоволен, могу сегодня же убираться на все четыре стороны. — Джон всхлипнул и отвернулся: бедняга чуть не плакал. А потом сдавленным голосом прибавил: — Хозяйка зовет тебя.

Марджери разгладила передник и поспешила в комнату госпожи Ноксон.

Джон взглянул на стоявшую у огня Кэт. Парень судорожно сглотнул:

— Джейн, я хотел, чтобы тебе понравилось. И костер, и… все остальное.

— Мне не понравилось, — ответила Кэт. — И никогда не понравится.

Джон, спотыкаясь, ушел в судомойню, а оттуда во двор, лишь бы не видеть «Джейн».

Когда Марджери вышла, она снова плакала, закрыв лицо фартуком. Оттолкнув Кэт, она опрометью кинулась наверх.

Кэт постучала в дверь комнаты госпожи Ноксон. Домоправительница сидела за столом.

— Закрой за собой дверь, — велела та. — И встань здесь. — Хозяйка указала на место напротив стола.

Девушка повиновалась. Она стояла, опустив голову и сцепив руки перед собой.

Некоторое время госпожа Ноксон не произносила ни слова. Наконец она сказала:

— Тебя бы следовало высечь и выгнать на улицу. — Она выдержала паузу, возможно ожидая возражений от Кэт, и продолжила: — Как ты могла ударить ножом нашего бедного олуха?

— Он на меня напал.

— Джон хотел тебя поцеловать. Это другое.

— Нет, то же самое. — Кэт подняла голову и прибавила: — Госпожа.

— Мужчины всегда лезут к девушкам с поцелуями. Влепила бы ему пощечину, он бы и отстал! А ты за нож схватилась! Боже правый, что на тебя нашло?

Кэт промолчала. Разве она могла объяснить, что в предыдущий раз, когда мужчина оказывал ей непрошеное внимание, ее взяли силой в собственной постели и сделал это кузен Эдвард?

— Джона и без того природа умом не наделила, а из-за тебя он и вовсе в дурачка превратился. Марджери от злости и ревности сама не своя. А виновата во всем ты.

— Прошу прощения, — сухо произнесла Кэт. — Попробую исправиться.

— Пробуй не пробуй, а толку не будет, — вздохнула госпожа Ноксон. — Странная ты девица. Вроде стараешься жить по нашим правилам. И надо отдать тебе должное, работы не боишься. Но с какой стороны ни посмотри, от тебя в доме одни неприятности. И это я еще про бедного господина Хэксби не говорила. А сказать есть что.

— При чем здесь господин Хэксби? — тут же встревожилась Кэт. — С ним я не ссорилась, госпожа, и не…

— Помолчи, — перебила госпожа Ноксон. — Он человек с причудами, и один Бог ведает, что за недуг его гложет. Но чем-то ты ему приглянулась. А это не дело: у собаки двух хозяев быть не может, и у прислуги тоже.

— Вы не хотите, чтобы я ему помогала, госпожа?

Госпожа Ноксон пожала полными плечами:

— Что бы ты ни делала в этом доме, от тебя только и жди новых бед. А значит, остается одно: ты должна уйти.

Огонь в кухонном очаге не горел, но от кирпичей еще исходило тепло. Кэт сидела на табурете возле самой решетки, завернувшись в серый плащ. Она застыла неподвижно, ее глаза были полузакрыты.

Госпожа Ноксон велела Кэт покинуть дом к завтрашнему вечеру. Приговор суровый, но Кэт понимала хозяйку и даже уважала ее за твердость духа.

Обязанность госпожи Ноксон — вести хозяйство, и порядок в доме важнее, чем благополучие одной непутевой служанки. Два месяца назад она неохотно дала Кэт приют под своей крышей и заставила девушку работать за кров и стол. Но хозяйка не обманывала Кэт и не давала ей невыполнимых обещаний: девушка понимала, что ее здесь терпят из милости.

Кэт размышляла, как ей поступить. В конце концов она вздохнула и встала. Взяв свечу, она стала медленно подниматься по лестнице. От усталости она еле переставляла ноги. Мысль о том, чтобы провести и эту ночь под одной крышей с Марджери, была невыносима, но тут уж ничего не поделаешь.

На втором этаже Кэт заметила под дверью господина Хэксби полоску света. «Что ж, терять мне нечего», — подумала девушка и тихонько постучала. Ответа не было. Кэт постучала еще раз, громче.

Через секунду до нее донеслось шарканье комнатных туфель. Дверь приоткрылась на несколько дюймов. Господин Хэксби со свечой в руке поглядел на нее сверху вниз.

— Так и знал, что это вы, — произнес он.

Господин Хэксби превратился в скелет. Лысая голова обвязана косынкой, на плечи наброшено одеяло. В сиянии свечи впадины на его лице казались глубже, и высокий худой чертежник выглядел еще изможденнее, чем обычно. От него остались только кожа да кости. Рука Хэксби дрожала, а вместе с ней дрожал и огонек свечи, отчего тень старика металась по комнате, будто исполняя дикарский танец.

— Закройте за собой дверь, — велел Хэксби.

Оглядев Кэт, он, похоже, заметил, что девушка еле держится на ногах, и пригласил ее сесть на табурет возле чертежного стола.

Он вернулся к своему креслу и вставил подсвечник в скобу на подлокотнике. Перед ним лежала открытая книга.

— Должно быть, вам отказали от места, Джейн?

— Да, сэр.

— Вчера вечером тут поднялся большой переполох. Я слышал плач и много шума. Значит, виноваты вы?

— Нет, сэр. — Кэт запнулась, подозревая, что госпожа Ноксон рассказала жильцу хотя бы часть истории. — Нам троим — Джону, Марджери и мне — трудно ужиться друг с другом. А значит, я должна уйти. Извините, что мы потревожили вас своими дрязгами.

— Куда же вы пойдете?

— Не знаю.

— Неужели у вас нет друзей, к которым можно обратиться? Или родных?

Кэт покачала головой:

— Я пришла к вам за советом, сэр. Прошу вас, помогите мне.

— В таком случае у меня для вас предложение. — Господин Хэксби