Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

— Ну ладно, — фыркнул он раздраженно. — Мы съездим к ней, но только один раз. Надевайте пальто и садитесь в машину.

Проезжая по городу, мы миновали магазин спортивных товаров «Стернз», до сих пор открытый для покупателей, запасавшихся подарками. Я любовался на сверкающие велосипеды в витрине и крутился на сиденье, чтобы как можно дольше не терять их из виду.

— Хорошо бы и нам такой! — сказал Сэм.

— Это точно.

— С какой стати дарить подарки на Рождество, если никакого бога нет, — рявкнул отец. — Христос притворился мертвым и обманул своих евреев!

Тряся головой, отец бормотал себе под нос:

— Где он сейчас, скажите на милость? А? Умер! И останется мертвым. Мария не была девственницей. Иосифа едва не прикончили за то, что он ее совратил и не хотел жениться. Нет никакого спасения. Мы просто умираем. Богачи поклоняются деньгам, а бедняки — Иисусу. Это все, что у них есть. Тупые нищие ублюдки! Только лицемеры дарят подарки! А я не такой.

Отец поглядел на Лонни, сидевшую спереди, потом перевел взгляд назад — на нас с Сэмом и Салли.

— И не вздумайте говорить матери, что она вернется домой — потому что она не вернется.

У меня внутри все сжалось. Я уже и не помнил, когда не испытывал постоянный ужас и у меня не потели ладони.

Может, подарки не делают людей лучше, но мне они все равно нравятся. Нравится делать в школе всякие поделки для родных. Я вспомнил, как мы смотрели с директором финал Мировой серии по бейсболу, а потом — как я отплатил маме за ее заботу, издеваясь над ней. Как мне может быть хорошо, если ей плохо?

Спустя два долгих часа мы подъехали к психиатрическому госпиталю Назарет, трехэтажному зданию в десяти милях от Альбукерке на Змеином холме. Пока мы шли ко входу, с неба на нас сыпались снежинки. Я взял со стенда брошюрку — там говорилось, что госпиталь держат монахини-доминиканки и он специализируется на психодраме. Я не знал, что это означает, но слово мне совсем не понравилось.

Мы последовали за отцом по уютному холлу, где стояла небольшая искусственная елка, украшенная огоньками. Игрушки — леденцовые тросточки, Санта-Клаусы и олени — свисали с ветвей, а внизу аккуратной пирамидой лежали подарки. Я немного успокоился, удивленный царившими в госпитале тишиной и умиротворением. Но им пришел конец, стоило отцу открыть рот.

Пожилая дама с седыми волосами и в очках, сидевшая за стойкой, спросила нас:

— К кому вы приехали?

— К Тельме-Лу Кроу, — ответил отец. — Она в отделении для психов.

— Мы не используем здесь таких слов, сэр, — заметила медсестра, перебирая бумаги у себя на столе.

— Предпочитаете «дурдом»?

Женщина проигнорировала его.

— Посещения разрешены до девяти, — сказала она, бросая взгляд на часы. — У вас только тридцать минут.

Отец ухмыльнулся:

— Мы не задержимся ни секундой дольше.

Женщина подняла телефонную трубку, но он продолжал говорить:

— Похоже, тут не все дома не только у пациентов, но и у персонала.

Медсестра поправила на переносице очки.

— Пожалуйста, подождите здесь. Сейчас вас проводят в комнату миссис Кроу.

Голос ее был спокоен, но поджатые губы выдавали недовольство. Отец ее разозлил.

Вскоре появилась симпатичная сиделка в белой форме и шапочке.

— Ну, дети, пойдемте со мной, — сказала она. — Сейчас вы увидитесь с вашей мамочкой. Она будет очень рада.

Полы в холле и коридорах были натерты до блеска. На дверях пациентов висели рождественские гирлянды. Старики в инвалидных креслах, сидевшие у своих комнат, провожали нас глазами. Взгляды у них были печальные, плечи — поникшие, но при виде нас они на мгновение оживлялись, думая, что мы к ним.

— А с мамой все в порядке? — спросил я сиделку.

— Ее очень хорошо лечат, — ответила та, подводя нас к маминой двери.

— Встреча с вами будет для нее лучшим лекарством.

— Я подожду в холле, — буркнул отец, отворачиваясь. — Не задерживайтесь.

Мама спала, и мы постояли у двери, пока сиделка разбудила ее, ласково прикоснувшись к плечу.

— Тельма-Лу, ваши дети решили сделать вам на Рождество сюрприз!

Мама с трудом разлепила глаза и повернулась на бок, жестом подзывая нас к себе. Я подошел к ней первым.

— Я знаю, что ужасно себя вел.

Я стоял, затолкав обе руки в карманы и упершись глазами в пол.

— Я всегда буду тебя слушаться, только поправляйся.

Голос отца так и гремел у меня в голове, напоминая, чтобы мы не давали маме пустых надежд. Но в тот момент в палате его не было.

— С Рождеством, — сказала Лонни. — Как ты себя чувствуешь?

— Мне все время хочется спать.

Мама поднесла ладонь ко рту и зевнула.

— Я принимаю сильные лекарства. И нервы приходят в норму.

Сэм с Салли тоже подошли и ухватились за мамину протянутую руку. Я положил ей на одеяло открытку и деревянного Санта-Клауса, которого сделал в школе.

Она мне сонно улыбнулась.

— Я очень горжусь своим старшим сыночком, который не забыл обо мне на Рождество.

Ее лицо напряглось.

— Терстон!

Я обернулся и увидел отца, стоявшего в дверном проеме со скрещенными руками и веной, пульсирующей на лбу.

— Мне уже лучше, Терстон.

Мама взяла мою открытку и прочла:

— «Я тебя люблю и жду, когда ты вернешься». Как мило!

Она снова закрыла глаза. Лонни, глядя на меня, покачала головой — снова я нарвался на неприятности.

Отец стиснул пальцами мои плечи.

— Нам пора.

Мы собрались уходить, и мама попыталась приподняться, но без сил свалилась обратно на постель.

— Я вас всех люблю, — пробормотала она. — Очень скоро я снова буду дома.

Я оглянулся и посмотрел на нее. Как мама может мной гордиться? Я же самый настоящий лжец!

В холле отец схватил меня за воротник пальто и прижал к стене.

— Ты что творишь? — прошипел он мне в лицо. — Зачем написал, что ждешь, когда она вернется? Когда ее выпишут, мы давно уже будем в Форт-Дефайнс!

Глава 19

Тянулись серые, холодные январские дни, а мы все никак не переезжали. Однажды я услышал, как отец кричит в телефонную трубку:

— Да не хочу я, чтобы она возвращалась, понятно! Я затем и привез ее к вам. Я прожил с этой сумасшедшей сукой шестнадцать лет — с меня хватит! Заприте ее у себя, в камере с резиновыми стенами!

После того звонка отец стал ходить от стены до стены по гостиной, вопя и чертыхаясь, и мы постарались спрятаться от него подальше. В конце концов он собрал нас на семейный совет. Мы