Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

это никакого внимания. Перекатившись на поврежденной руке, он приблизил свое лицо. Под синяками и слипшимся от крови колтуном волос черты у него были резкие, с глубоко посаженными глазами; лет, должно быть, под тридцать. Сказать трудно, учитывая, какой он разуделанный.

– Как тебя зовут?

Дут почувствовал, что рдеет от смущения.

– Все Дутом кличут.

Скрывать не было никакого смысла: рано или поздно челу все равно станет известно. Он ткнул большим пальцем на дверь вестибюля.

– Погонялово из-за моего моцика. Типа «дут-дут-дут», как у движка, понимаешь?

Теперь он действительно ощущал себя придурком.

Чел нетерпеливо кивнул, а у самого в глазах проступила внезапная боль.

– Послушай, Дут, – впился он в него расширенными глазами. – Мне нужно от тебя вот такущее одолжение. Я хочу добраться до телефона. Немедленно. И так, чтобы меня никто не заметил. Ты как, сможешь с этим справиться?

Дуту стало откровенно жутковато. Этого парнягу он впервые увидел сколько… пятнадцать минут назад? Может, и того меньше. А ведь одному богу известно, какой глубины дерьмо его окружает. Чтобы тебя так уработали и выкинули на дорогу у черта на куличках, как описал отец, надо постараться сойтись с какой-то совсем уж отвязной компанией. Где если бьют, то до смерти. И этот чел, вероятно, тоже из таких. Плюс эта история с нежеланием ложиться в больницу – не нужно быть семи пядей, чтобы это догнать. Чел пытался избежать встречи с полицией.

Дут решил, что уже сделал свое доброе дело, приехав сюда и проведав доходягу, да еще привез еды и всего прочего. А отец выразил жалость, подобрав парня там, где его бросили. Что ж, прекрасно, больше они ему ничего не должны. Во всяком случае не до такой степени, чтобы по уши вляпываться в дерьмо, из-за которого парняга оказался в таком аховом положении. Разумнее всего было бы оставить парня здесь, со всеми сэндвичами, тушенками и пепси, фонариком и консервным ножом, которые Дут захватил с собой. А теперь надо ехать домой и уже там думать, что делать дальше.

«Не вздумай втыкаться, – сказал он себе, – и ввязываться в темные делишки этого чувака».

– Ну что, поможешь? – резко и призывно спросил его чел.

Дут с минуту колебался, стараясь, чтобы глаза не вспучивались, и вообще не выглядеть дураком. А затем кивнул.

7

В Лос-Анджелес Айч отправлялся с пустым дипломатом, а вернулся с полным. Чарли ждал его у соседнего выхода, буквально через проход, где никто не сидел. Оттуда было видно, как люди начали покидать самолет. Кто-то в толпе, заполнявшей ряды кресел в том секторе, курил сигару, от которой несло так, будто он ее обосрал, а затем поджег по какой-то своей персональной причине; потому Чарли и переместился.

Что за чушь собачья – устроить секции для курящих и некурящих бок о бок, а разделить их даже не перегородкой, а какой-то идиотской табличкой, свисающей с потолка. Как будто б пердеж когда-нибудь расползался по воздуху от сих до сих, и табличка служила ему неодолимой преградой. Так Чарли всю дорогу и сидел через проход, ютясь на своей сидушке (кожаные пластиковые стропы вроде лямок рогатки, привешенные к длинной хромированной раме), и с ненавистью смотрел в шею деловому костюму с сигарой. Разместить этих ублюдков скопом в отдельной тесной капсуле и задраить в ней дверь – вот это было бы решение. Господи, теперь этот запах доносился и сюда, через проход.

Чарли подобрал сложенную газету, оставленную кем-то на соседнем сиденье. Заголовки все как один были вчерашние; Чарли кинул газету обратно на пустое сиденье и мысленно воззвал, чтобы Айч поторопился. Из узкой кишки трапа показались первые пассажиры. Этот гребаный сигарный дым уже открыто провоцировал на рвотный рефлекс.

Наконец показался Айч, вразвалочку шагая с дипломатом в руке. По всей видимости, дипломат был полон, но не из-за мнимого веса или чего-то подобного (то, ради чего Айч ездил в Лос-Анджелес, физически весило не так уж много), а просто потому, что Айч не улыбался бы так, если бы вернулся с пустыми руками.

Чарли встал и подошел как раз вовремя: Айч скривил губы, сморщил нос и обратился к придурку с сигарой:

– Эй, бро. Здесь вокруг дети. Или ты не замечаешь?

Чарли ухватил Айча повыше локтя и вытянул его на дорожку.

– Давай рулить отсюда.

По дороге они обогнули металлодетекторы.

– Как дела? – чуть спокойнее поинтересовался Чарли.

– Прекрасно. Просто супер. Без проблем. Мы имеем дело с разумными людьми. – Айч на ходу оглянулся. – О боже, ты чуешь это амбре? Что за…

За пределами терминала было уже темно. Айч отсутствовал весь день. Чарли открыл багажник машины, и Айч бросил дипломат туда.

– Учти, это последний раз, когда я прилетаю в Лос-Анджелес и вылетаю из него же, – томно откинувшись на спинку сиденья, сказал он.

Чарли расплатился с девицей в будке гаража. Шлагбаум поднялся, и они направились к автостраде.

– Гребаный кошмар, – не унимался Айч. – Причем дело не в многолюдстве. Это я бы еще как-нибудь пережил. Но тебе приходится терпеть эти чертовы потуги на взлет. Ты, кстати, в курсе, что Лос-Анджелес – это аэропорт «черной звезды»?

– То есть? – переспросил Чарли, направляя машину вверх по пандусу.

– Я где-то об этом читал. – Айч был взвинчен и разговорчив от переизбытка кофеина (Чарли распознавал симптомы). – Пилоты авиакомпаний собираются вместе и присваивают «черную звезду» аэропортам, которые, по их мнению, опасны. В Лос-Анджелесе действуют ограничения по шуму. Из-за этого самолеты должны выползать из него на малой скорости, пока не окажутся над водой, тогда они уже могут жать на газ. А пока суд да дело, ты висишь там как над пропастью, гадая, вытянет эта махина или навернется. Так что, чувак, в следующий раз, когда мне придется туда отправляться, я полечу через Онтарио. Ты когда-нибудь летал из Онтарио? Не тот, который в Канаде, а тот, что в Южной Калифорнии.

Чарли вывел машину на центральную полосу и прибавил скорость.

– Нет, ни разу.

– Это просто трип. – Откинув голову назад, Айч приподнялся и выгнул на сиденье спину. – Взлет во всю мощь. Тем, кто там живет поблизости и кому не нравится, могут уезжать, никто не держит. Бум-м, и ты взмываешь в воздух как праща. Реально, трип категории А.

Чарли неопределенно хмыкнул. У Айча, куда ни глянь, везде трип.

Сейчас он, подавшись вперед, рылся в бардачке в поисках кассеты, которую хотел поставить. Искал долго, но наконец сдался и откинулся на спинку сиденья, оставив на радио мурчание классической станции.

– Ты ведь знаешь Холлиса? – спросил он