Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю

Я бы посетил еще одну могилу, будь она здесь, — могилу Уоррена Редстоуна. Когда я учился в Миннесотском университете, случайно встретился с Дэнни О’Кифом. Мы сразу узнали друг друга, и я очень обрадовался, что он не держит на меня обиды из-за событий того лета, вынудивших его семью уехать из Нью-Бремена. Дэнни сказал мне, что его двоюродный дед снова объявился и живет теперь неподалеку от Гранит-Фоллз. Он дал мне его адрес и телефон. Я отправился повидать человека, которого несправедливо обвинял в смерти моей сестры. Я застал его за ловлей рыбы на излучине реки Миннесота, возле прибрежного луга, в тени тополей.

Он кивнул мне, чтобы я сел радом, и сказал:

— Ты вырос на две головы, малец. Черт побери, почти мужчина.

— Да, сэр, наверное, — ответил я.

Он наблюдал за леской, погруженной в мутно-желтый речной поток. На нем была черная круглая шляпа с широкими полями и яркой тесьмой. Он отрастил длинные седые волосы, которые заплетал в косы, лежавшие на плечах.

— Думаю, я обязан тебе жизнью, — сказал он.

Для меня это оказалось неожиданным, ведь я пришел прежде всего попросить прощения за то, что подверг его опасности.

— Всегда был тебе благодарен за то, что ты помалкивал, пока я переходил через эстакаду, — сказал он. — Полицейские, они сначала стреляют, а потом спрашивают.

Я хотел было не согласиться, но понял, что это бессмысленно.

— Куда вы пошли потом? — спросил я.

— К семье, в резервацию в Роузбаде. Семья всегда примет.

Мы больше не разговаривали. Кроме того лета, когда наши жизни сошлись в нескольких драматических моментах, у нас не было почти ничего общего. Но напоследок Уоррен Редстоун произнес слова, которые я навсегда запомнил. Когда я уходил, он окликнул меня и сказал:

— Знаешь, они всегда рядом.

— Кто? — спросил я.

— Мертвые. Совсем, как дыхание. Ты его отпускаешь, а оно снова с тобой.

Странно было говорить такое на прощание, и я подумал, что это больше относится к Редстоуну, чья жизнь уже клонилась к закату, чем ко мне.

Последняя наша остановка на кладбище всегда была возле небольшого участка под липой, где покоились Ариэль и моя мать. Мать умерла в шестьдесят лет от рака груди. Отец нежно заботился о ней до самого конца, и после ее ухода больше не женился. В урочный час и он ляжет рядом с ней в тени липы.

Я преподаю в Сент-Поле историю старшеклассникам, и из своего предмета, как и из своей жизни, сделал вывод: не существует такой вещи, как реальное событие. Мы знаем дату и время, место и участников, но изложение того, что произошло, зависит от угла зрения, под которым мы на это событие смотрим. Взять хотя бы Гражданскую войну в Америке. Жители проигравшей Конфедерации излагают ее историю совсем иначе, нежели победители. То же самое и с семейной историей. Всякий раз, когда мы говорим о Нью-Бремене, я понимаю, что Джейк и мой отец вспоминают то, о чем я уже позабыл, а то, что помним мы все, каждый из нас помнит по-своему. Уверен, у каждого из нас есть воспоминания, которыми он по каким-то причинам не делится с другими. Что-то мы предпочитаем оставить во мраке прошлого. Отец никогда не рассказывал о том происшествии на войне, в котором они с Гасом сыграли какую-то страшную роль, и как бы любопытно мне ни было, я никогда не спрашивал его об этом. А о том лете в Нью-Бремене, за которое произошло столько смертей, мы и вовсе почти не говорим.

Мы втроем стоим там, где похоронена важная часть нашей жизни. Мы видим реку, коричневую от ила, на другом берегу — лоскутное одеяло полей, а дальше — лесистые холмы, когда-то направлявшие течение ледниковой реки Уоррен. Солнце клонится к горизонту, отбрасывая желтый, словно пыльца, свет, вечер блаженно спокоен.

— Хороший был день, — удовлетворенно говорит отец. — Хорошая была жизнь.

И совсем как в детстве, когда отец оканчивал проповедь, Джейк шепчет:

— Аминь.

А я обнимаю их обоих и говорю:

— Пойдемте, выпьем пива.

Мы разворачиваемся — три человека, сопряженные любовью, историей, обстоятельствами и, конечно, простой милостью Божьей, — и вместе шагаем по узкой тропке, вокруг которой теснятся надгробия, напоминая мне о мудром изречении Уоррена Редстоуна, ставшем понятным только теперь. Мертвые всегда рядом. Они в наших сердцах, в нашей памяти, и все, что отделяет нас от них — одно дыхание, один последний вздох.

Аки Накамура

Я люблю тебя, умри

Aki Nakamura

(中村 あき)

I Love You, Please Die

(好きです、死んでください)

SUKIDESU, SHINDEKUDASAI © Aki Nakamura 2023 All rights reserved. First published in Japan in 2023 by Futabasha Publishers Ltd., Tokyo. Russian translation rights arranged with Futabasha Publishers Ltd. through Japan UNI Agency, Inc., Tokyo

© Ахмедзянова А., перевод на русский язык, 2026

. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Персонажи

Сиори Когути (19) – писатель

Ханаби Мацуура (20) – актриса

Кэйтаро Кацура (21) – актер

Ё Агацума (20) – музыкант

Салли Аогайто (18) – модель

Уруру Коидзука (23) – гравюр-айдол[158]

Тэнбин Кино (52) – продюсер и режиссер

Нагисако Тэкагами (22) – ассистент режиссера

Кайсукэ Хаимура (36) – оператор

Лишь в любви и убийстве мы остаемся искренними.

Фридрих Дюрренматт

Глава 1

1

Синее море. Белый песчаный пляж. Это довольно избитые фразы, но пейзаж, представший перед моими глазами, по-другому не описать.

Если мельница похожа на дьявола, то ее нужно изображать как дьявола. Однако если она не похожа ни на что другое, кроме как на мельницу, то достаточно так и написать, что это мельница. Писатель, одержимый художественным описанием и использующий явные придумки, ничего не добьется за всю свою жизнь – кто же это сказал? Осаму Дадзай?[159] Да, изречения великих людей хороши. Создается ощущение, будто они понимают простых людей.

Заимствуя авторитет великого писателя, я снова смотрю в окно. Вдоволь насладившись курортными пейзажами, раскинувшимися передо мной, я тихо вздохнул:

– …Ах, хочу обратно.

Это было утро третьего дня съемок реалити-шоу про любовь «Верный союз».

В коттедже на южном острове сейчас живут вместе шесть парней и девушек, включая меня. Вот такого рода съемки. Истории любви участников снимаются на камеры, расставленные повсюду, и эта реальная