Зарубежный детектив 2026-18. Компиляция. Книги 1-11 - Дэвид Бушман

— Не помню.

— Когда я, мальчик, задаю тебе подобные вопросы, ты должен знать ответ — от него зависит, получим мы деньги или загремим в тюрягу. Ты же не хочешь в тюрягу, правда?

Я знал, что с отцом лучше не спорить. Он обзовет меня дураком и еще долго будет злиться. Сидеть с ним в машине, когда отец злой, это все равно что попасться хулигану в телефонной будке — бежать тебе некуда.

— Стой возле машины, а я пойду внутрь, — скомандовал отец, наклонившись и дыша мне в лицо.

— Только не вздумай идти за мной. Следи за дорогой, и если кого-то увидишь, брось в двери камнем. Если я не выйду, колоти в стену изо всех сил. Алюминий так гремит, что уши закладывает. От шоссе до нас далеко, так что это сработает.

Отец еще раз обвел окрестности глазами.

— Ладно, все тихо. Я пошел.

Он выскочил из машины, открыл замок ключом, висевшим у него на тяжелой связке, и распахнул дверь.

Я положил на край багажника несколько камней, а потом сунул руки в карманы и стал смотреть по сторонам. Я предпочел бы сейчас драться в школе с мальчишками-навахо. Меня знобило, пот струйкой сбегал по спине.

Через несколько минут отец вернулся к машине, волоча бензопилы, гаечные ключи и крестовые отвертки, которые побросал в кузов.

— Видел что-нибудь? — спросил он.

Я покачал головой, и он зашел обратно, стараясь набрать как можно больше инструментов. Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем он захлопнул дверь и запер на ней замок. Он закрыл крышку багажника, и мы уехали.

— А разве рабочие не хватятся инструментов? — спросил я.

— Нет, они даже не заметят, что чего-то не хватает. Там еще уйма всего. Идиоты из БДИ закупают инструменты в громадных количествах, а учета толком не ведут. И постоянно перевозят их со склада на склад. В понедельник после работы съезжу к кое-каким своим партнерам-мексиканцам в Гэллапе. Они продают их на заправке строителям, которые не задают вопросов, откуда что взялось. В Гэллапе целый черный рынок. Как-нибудь возьму тебя тоже, а сейчас надо поторапливаться домой.

На обратном пути мы притормозили на заправке и вдвоем зашли в уборную. Двое мужчин переругивались между собой, их голоса звучали все громче.

— Ты меня толкнул, слышишь, мексиканский ублюдок! — орал высокий мужчина.

Низенький качал головой:

— Я же случайно!

— Давай-ка выйдем, и я надеру тебе задницу.

— Слушай, я не хотел тебя толкать. Забудь об этом, ладно?

Высокий наклонился к низенькому, дыша ему в лицо.

— Ты слишком болтливый. Надо тебя поучить.

Он взмахнул в воздухе кулаком.

Низенький отступил, тоже сжал кулаки и поспешил к дверям.

Когда мы садились в седан, отец меня спросил:

— Кто из них, по-твоему, был прав?

— Низенький. Высокий просто хотел подраться.

— Верно. Тот, который сбежал, должен был его убить.

— Убить? Но он же ниже ростом и не такой сильный. Да и вообще, ссора была глупая.

— Вот почему мужчине всегда надо носить с собой пистолет. Даже здоровый бугай не попрет на «Смит-энд-Вессон». Когда какой-нибудь горлопан слишком разорется, его только так и можно утихомирить. Мне ни разу не попадался парень, которого я бы не одолел, но иногда их бывает несколько.

— А кто такие Смит и Вессон?

Отец запрокинул голову и расхохотался.

— Производители самого мощного в мире оружия. Оно всех уравнивает в правах.

— Ты бы его застрелил?

— Черт побери, да! Люблю преподать урок какому-нибудь засранцу. Я поступал так с тех пор, как попал в армию.

— А если тебя поймают или тоже подстрелят?

— Да никто не осмелится! Нескольких идиотов я забил до смерти. Когда я был в Новом Орлеане, в учебной части, со мной решил подраться один горластый сукин сын, который возомнил, что он боксер получше меня. Когда бар закрылся и все разошлись, я с ним разобрался.

— Ты о чем?

— Выбил из него дерьмо, навсегда. Тело нашли только на следующий день. Никто из парней не проболтался. До таких идиотов никому нет дела, и я постарался обстряпать все без свидетелей — чтобы никто не мог ткнуть в меня пальцем. То же самое и в Сан-Квентине — разделался с парочкой гаденышей. И никто ничего не видел.

Всю дорогу до дома у отца тряслась голова, и он беспрестанно бормотал себе под нос.

Глава 23

Шли недели, а нападки на меня в школе продолжались. Обычно все начиналось с того, что у меня выбивали из рук книги, толкали и ставили подножки. Я пытался дать сдачи, но становилось только хуже. Отец рассчитывал, что я научусь противостоять обидчикам, и предупреждал, что, если я не буду защищаться, он сам меня побьет — еще сильней, чем навахо.

Детей из благополучных белых семей в школе всех били. Мне было их жаль. Но я же другой! Я чероки. Когда навахо это поймут, они перестанут нападать на меня.

Я вспоминал семьи навахо, которые приезжали на рынок в Хаббел. Застенчивые мальчуганы ежились и смотрели вниз, в точности как большинство детей, живших в хоганах и трейлерах в Форт-Дефайнс. Мне пришло в голову, что если я сыграю какую-нибудь шутку над самым большим и сильным парнем-навахо в моем классе, меня, возможно, оставят в покое из страха стать следующими.

Я избрал идеальную мишень: Гилберта Блэкгота. Он поступил в школу слишком поздно и был на три года старше, на четыре дюйма выше и на двадцать фунтов тяжелей меня. Гилберт плохо говорил по-английски и пользовался любой возможностью меня поддеть. Одна девочка как-то сказала, что у него есть жена и что он уйдет из школы после восьмого класса, чтобы вместе с отцом разводить овец.

Гилберт был самым застенчивым подростком в Форт-Дефайнс. Его глаза постоянно смотрели в пол. Если я его одолею, другие будут меня уважать.

Каждый день я пытался придумать, как посмеяться над ним, но в голову ничего не приходило. И тут мне привалила огромная удача — на замену нашему заболевшему учителю прислали новую билагаана.

— Привет, я мисс Смит, — сказала невысокая, полная белокожая девушка в платье в цветочек, выглядевшая едва-едва старше Лонни. Она была из Арканзаса и сильно злоупотребляла косметикой и духами.

— Я впервые в индейской резервации и очень рада тут оказаться. Сейчас пройдемся по схеме, чтобы я запомнила ваши имена.

В руках у нее был листок с квадратиками, обозначающими наши парты.

— Пожалуйста, поднимите руку и поправьте меня, если я произнесу ваше имя неправильно.

В классе хихикали, пока она продиралась сквозь необычные имена