Тени южной ночи - Татьяна Витальевна Устинова

До этого было ничего не понятно. — Ценник конский! Нет, процедуры отличные, особенно очистительные клизмы на зеленом чае и обертывания. Ну, и глина, конечно! Глина дальневосточная, и они ее прям сырую выкапывают и везут сюда на специальном самолете, она каждый день свежая! Вот глина прям похудательная! Но такое бабло дерут, глаза на лоб лезут! Зато эффект!..

Паулина подумала немного.

— У тебя шоу, — сказала она Мане, но без прежнего пыла. — Ты хочешь меня подставить.

— Я писательница. У меня нет шоу.

— Кто-о-о? — недоверчиво протянула черноокая красавица. — То есть ты… что делаешь?

— Пишу книжки.

— Зачем?!

— Чтоб читать.

— Ты их сама пишешь и сама потом читаешь?

— Когда вы в последний раз видели Анатолия Истомина, Паулина? — вмешался майор, которому надоело это дело.

— Да прям перед пулом! Перед записью его программы!

— Вы ж еще тогда чуть не подрались, помнишь? — встряла верная подруга Хлоя.

— Заткни пасть! Ничего мы не дрались!..

— Они должны были вместе к Сереге лететь, — продолжала Хлоя, глаза у нее блестели. — Артист знаменитый, Сергей Рене! Ну, вы знаете! Он в сериале «Бойня на Литейном–4» снимается! У него дача в Пятигорске, что ли, или еще в какой-то дыре тут поблизости. А Толян…

— Заткнись! Что ты понимаешь, сучка!

— Сама сучка! Дики, она меня оскорбляет!

— Да я тебя сейчас так приложу, мало не покажется!

— Девочки, девочки, — опять перебила Маня. Тон у нее был примирительный. — Давайте договорим, и вы потом спокойно подеретесь. Из-за чего у вас вышла ссора с Толяном, Паулина? Соня Крузенштерн решила вас подвинуть с места боевой подруги?

— Да она пустое место, Сонька! Да если б не Гарик, у нее ваще подписчиков бы не было! И подкаст ее никто не смотрит!

— Чье это было решение — заменить вас на Соню? — спросил майор и смешно почесал карандашом за ухом. — Вы же сами никаких таких решений не принимаете! Принимают хозяева бизнеса. Кто хозяин?

— Так тебя слили?! — поразилась Хлоя. — Вообще?! Совсем?! По, что ты теперь будешь делать?! Ты ж ничего не умеешь! Обратно в эскорт?

— Да заткнись ты уже, шизофреничка, дура!

— Дики, она обзывается!..

— Ти-ха! — гаркнул майор, и из-за розовых кустов выглянуло несколько худеющих, потревоженных шумом. — Паулина, отвечайте на мои вопросы. Кем и когда было принято решение нанять вас в качестве… спутницы Анатолия Истомина? Это первое. Второе: кто и когда решил заменить вас на Соню Крузенштерн?

Тут произошло неожиданное.

Паулина странно скривилась, пришитые губы поехали вниз, глаза налились слезами, и она даже не зарыдала, а заревела трубно, как из бочки.

Исхудавшие лица курортников со страху попрятались в розах.

Маня тут же плюхнулась коленями на злосчастный мешок и полезла с утешениями. Она всегда утешала, уговаривала, старалась как-то сгладить острое, причиняющее боль.

— Ну что ты, что ты, — бормотала писательница, гладя девушку по жестким, словно искусственным, волосам. — На вот, попей водички, у меня нарзан холодный… Не переживай ты так, все обойдется, как-нибудь обойдется, я знаю, что говорю…

Она была уверена, что Паулина рыдает по Толяну Истомину, так или иначе, он был близким ей человеком, и вдруг погиб, такое потрясение!

— Они… меня… слили, — горестно проикала Паулина, запрокинула бутылку с нарзаном и стала булькать. — Из-за Соньки!.. Но ведь он раскрутился на моем ресурсе! А не на Сонькином! И все денежки от меня пошли!.. А те… теперь что? Я никому не нужна?!

Майор дождался, пока она перестанет булькать, и спросил:

— Кто вас слил?

Паулина махнула рукой.

— Продюсер ихний! Он меня всегда выбешивал, а тут слил!.. Гад ползучий!..

— Ты расскажи толком, — попросила сердобольная Маня, продолжая гладить девушку по голове. Она все еще верила, что Паулина плачет по убитому повару. — Не торопись и все расскажи.

— Да что рассказывать! — вдруг вмешалась Хлоя. — По раньше была девушкой продюсера! Ну, девушкой на выход, все понятно! Ему лет сорок, да, По? И жене наверняка лет тридцать пять, ну куда?.. И детей трое. Да, По?.. С женой не пойдешь на тусу, она старая и толстая. Ну, вот он По и стал выводить потихоньку, а потом сплавил ее Толяну!

— Зачем? — это Маня спросила.

— Так Толяна решили раскручивать! — горестно ответила Паулина. — А для раскрутки деньги нужны. На свой канал в инете, на съемки в телике, на интерьеры красивенькие. Вот Гарик, продюсер, его увидел в ресторане каком-то, позвал в эпизоде сняться. Толян там отличился, всем понравился. И в него решили вкладывать, он перспективный. Ну, меня наняли для фотосессий, чтоб красиво, чтоб я фотки правильные делала и у себя на странице выкладывала! Ну, где мы с Толяном как бы пара! А Гарик еще какой-то колхоз купил до кучи. Ну, где продукты делают! Молоко, яйца. Холдинг, что ли.

— Агрохолдинг, — подсказала Маня.

— Ну вот, Гарик и подумал, что Толяна раскрутит, и тот будет ему рекламировать вот это все, жратву разную. А там деньги не просто большие, конские!..

— То есть ты была к нему приставлена в качестве… красивенькой девушки? — уточнила Маня. — Или контролера?

— Ну, и то и другое! Я Гарику все докладывала — куда ходил, с кем ходил, сколько пил, с кем пил! Гарику же не в цвет, чтоб Толяна какой-нибудь другой продюсер перекупил. Гарик вложился, имя ему сделал, вон он на всех щитах мазик рекламирует!

— Что рекламирует? — переспросила писательница.

— Майонез, — пояснил майор. — Так, это понятно. Что произошло накануне последней съемки?

— Надо говорить — крайней, — опять вмешалась Хлоя. — Дики, ты что, не знаешь? Последняя — это когда в последний раз! Ой, для Толяна же так и получилось…

— Толян сказал, что он теперь будет… что он теперь… с Соней Крузенштерн, так Гарик велел. — И Паулина опять затряслась от рыданий. — У нее подкаст, она хорошая ведущая. А меня побоку! А на меня все подписаны из-за Толяна! И я теперь всех рекламодателей потеряю! И Гарик перестанет в меня вкладывать, зачем я ему без Толяна!

— И вы Истомина убили, — заключил майор.

— Дики, ты что, тупой? По никого не убивала!

— В день смерти Истомина вы где были, гражданка Пахомова?..

Паулина подняла на Раневского несчастные глаза. С правого наполовину отклеилась черная ресничная полоса и теперь болталась, мешая смотреть.

— А когда… он… его?.. Я же не знаю…

— В последний день съемки, первого июля.

— Так это уже давно-о-о-о, — протянула Хлоя.

— Я не помню, — призналась Паулина. — Правда, это так давно было.

— Придется вспомнить. Всего десять дней прошло. Ну, двенадцать.

— Первого, первого, — пробормотала Паулина. — Что я делала первого? Накануне мы с Толяном были, и он сказал, чтоб я от него съезжала,