Ривермен. Как Тед Банди и я охотились на Убийцу с Грин-Ривер [litres] - Роберт Кеппел

Классификация серийных убийц

Вспомнив предыдущее замечание Теда, я решил уточнить:

– Вы упомянули некоторое время назад «типичного серийного убийцу». Что вы имеете в виду?

Тед хотел ответить, но понимал, что это нарушит его собственное правило – не классифицировать убийц и не становиться таким же профайлером, которого он критиковал. По мнению Теда, профайлеры делали акцент на психологических категориях, а не на раскрытии убийств. Однако теперь он сам попал в ловушку, начав классифицировать типы убийц.

– Я не знаю, – смиренно сказал он. – Не уверен, что существует «типичный» убийца. Есть и гомосексуалы, избивающие матерей, и внешне нормальные гетеросексуалы, есть те, кто ненавидит женщин, и те, кто их любит. Бродяги, обычные парни, люди среднего класса… Спектр огромен, и называть кого-то «типичным» неправильно.

Его попытка классифицировать убийц выглядела одновременно отрицанием и абсурдом: он понимал, что его «тип» отличается от остальных, но не хотел признавать это. Я напомнил ему о статьях ФБР по серийным убийствам, за которыми Банди внимательно следил.

– Читали ли вы их публикации? – спросил я.

– Я читал одну в «Сайколоджи тудей» несколько лет назад, – смущенно ответил Тед. – Там информации немного, но мне показалось, что они на верном пути. Я не помню детали, но они строят понимание поведения на фактах. Иногда профайлеры слишком углубляются в психологию и теряют суть. Они начинают верить в профили, а если кто-то не подходит под них, настоящего преступника могут пропустить. Проститутки на Южном Тихоокеанском шоссе исчезали полтора года, потому что человек, который к ним подходил, не укладывался ни в один профиль. По мне, – продолжал Банди, – важно опираться на реальные действия людей, а не на профиль и всю эту психологическую ерунду. Единственное, что поможет поймать его, – это факты… или то, что он сам себя выдаст.

Профилирование

Пришло время вовлечь Теда в разговор о профайлинге. Мы хотели, чтобы единственный человек в комнате, действительно понимающий серийных убийц, составил профиль Ривермена. Я знал, что Теду претит идея «бихевиористов», которые записывают убийц в его собственную категорию, поэтому было выгодно очернить профайлы.

– У нас есть профиль ФБР, психологический профиль, активный профиль… Мы можем читать их сутками и все равно ничего не понять.

– Да, – пробормотал Тед.

– И я того же мнения: мы смотрим не туда. Мы спрашиваем экспертов: «Что это за тип?» – а они ничего не говорят о том, как его поймать, – сказал я, ожидая, что Тед согласится.

– Именно так, – подтвердил он и даже стукнул кулаком по столу.

– Они рассказывают нам массу ерунды о прошлом убийцы, – продолжил я, – но для копов, которые пытаются его схватить, это бесполезно. Если ФБР всерьез верит в психологические портреты, на что им вообще стоит смотреть?

Я увидел, что Тед едва сдерживается, чтобы не перебить, и умолк.

Он тут же перехватил инициативу:

– Вопрос хороший. Эксперты могут помочь только тогда, когда их информация дает направление расследованию – практическое направление. А многие профили, что я видел, были неверными и уводили в сторону. Единственное, что у вас надежно, – имена, даты, места находок. Это факты. А кто он? Кто знает. Профиль может сказать: он такой-то, и вы пройдете мимо человека, который прямо под носом. Он может выглядеть совершенно нормальным. Что вы сделаете? Арестуете всех мужчин, которые ненавидят матерей или выходят из порномагазина? Невозможно.

Теперь Тед вошел во вкус – говорил с уверенностью человека, который всю жизнь изучал чужие профили, пытаясь опознать в них себя.

– Эти профили… – продолжил он. – Я видел их десятки. И честно скажу: они скорее вредят. Помогут только тогда, когда дают четкий ориентир, как моя идея с фильмом. Я же не эксперт, – сказал он с фальшивой скромностью. – У меня есть степень по психологии, но это ведь не делает меня специалистом по человеческому поведению.

Пока он не успел развить свою мнимую скромность, я перебил:

– В той статье, что вы читали, были проактивные методы. Вы понимаете, что я имею в виду под «проактивными»? Это действия, которые полиция может предпринять, чтобы поймать убийцу с поличным.

– Активные меры, – уточнил Тед.

– Да. Там упоминалось, что некоторые убийцы возвращаются к месту захоронения.

Тед что-то буркнул в знак согласия.

Я пояснил идею подробнее: жертва уже похоронена, полиция делает публичный ход, давит на эмоции преступника.

– В надежде выманить его, – заключил Тед.

Но тут он снова вернулся к своей любимой мысли – наблюдение за свежим местом, полностью игнорируя предложенную стратегию.

– Я не помню ту проактивную технику, о которой вы говорите. Может, она и сработает. Не знаю. Но другой метод сработает точно. Парень с такой хитростью вернется к месту, которое еще не обнаружено, – особенно если оно свежее.

Он наклонился чуть вперед, словно делился главным:

– Если иметь дело с умным типом вроде Ривермена, который все делает, чтобы избежать встречи с полицией, логично предположить, что он обходит их стороной. И да, места захоронений важны. Это все, что у вас есть. Единственные точки, где он точно появлялся. Возможно, есть и другие улики, но эти – стопроцентные. Это ваше главное преимущество. На вашем месте я бы сосредоточился именно на этом направлении. Не только на нем, но всерьез. Возможно, после обнаружения он захочет взглянуть на место из любопытства. А возможно, и нет – понимая, что там наблюдение. Риск есть. Но, учитывая, с кем вы имеете дело, он оправдан.

Суперкоп

Еще одной упреждающей мерой, рекомендованной ФБР, было создание образа «суперкопа» – нового человека, который входит в расследование и сможет раскрыть дело. Затем предполагалось, что подозреваемый каким-то образом выйдет с ним на связь.

– Что вы думаете об этом? – спросил я.

– М-м-м, ну… – скептически пробормотал Тед, словно считая эту тактику абсурдной. – Какой дурак на это купится? Если говорить о реальном понимании происходящего, вот с чего я бы начал. И что я здесь вижу: когда вы сформировали оперативную группу, большинство тел уже было найдено. Я не утверждаю, что он остановился, но можно сказать, что раньше он действовал более открыто. Вы больше не находите тела так часто, как раньше. Это не значит, что он их не оставляет, но мне так не кажется. Разве что за кулисами что-то происходит, и вы действительно контактируете с кем-то, кто, похоже, дразнит вас или получает от этого удовольствие.

– О, мы можем рассказать про таксиста, который был подозреваемым. Вы читали о нем? Этот парень мелькал