Искатель, 2012 №6 - Татьяна Косова

так быстро закончится, — сказал Гинзбург, глядя в темноту. Машина вынырнула из-за угла, тихо подъехала, Руфь открыла двери: спереди, рядом с водителем, для мужа, и сзади, куда подтолкнула Симу.

— Мы еще поговорим, — продолжал Гинзбург. — Я только хочу сказать, Александр... Знаете, странное дело. Когда вы предложили мне работу у Карелина... в «Грозах»... Я хотел согласиться. А сейчас... Не знаю. Нужно опять попробовать. Здесь.

— Давайте обсудим это завтра, — быстро сказал Карпухин. Действительно: что за разговор, такой важный вопрос — и на улице, на ночь глядя.

— До завтра, — сказал Гинзбург и пошел в дом.

* * *

И было завтра, и было послезавтра — весь месяц. Встречались — не каждый день, конечно, но часто. И в Иерусалим вместе ездили, Гинзбург любил этот город, чувствовал его, хотя, как выяснилось, и бывал-то в столице всего несколько раз за годы жизни в Израиле.

Под тихой, придавленной куполами утренней печалью Храма Гроба Господня Карпухин с Гинзбургом бродили вдвоем, отойдя от остальных, решивших непременно посмотреть на саркофаг в маленькой келье. Храм выглядел то ли полуразрушенным, то ли недостроенным — не сравнить с соборами в Европе или с московским Храмом Христа Спасителя. Но почему-то именно этот храм был настоящим, а остальные — красивыми, но необязательными. Что-то было здесь, дух Спасителя, что ли, аура наднебесья, «над небом голубым есть город золотой»...

— Александр, — сказал Гинзбург, — здесь такое место... Сам себя не обманешь. И другого. Все слышно. Я хочу сказать... Может, я и не вернусь... Нет-нет, не говорите ничего, я еще не решил... Но даже если останусь здесь, все равно работать мы с Костей будем вместе. А письмо я ему сам напишу. У меня есть его адрес. Да-да, не смотрите так. Я его как-то вычислил. Наверно, у Кости было трудное время, и он в сети предлагал... Нет, не хочу об этом здесь. Если Костя в «Грозах», значит, все у него в порядке. А на старый адрес пусть посматривает. Так и передайте, хорошо?

— Хорошо, — кивнул Карпухин.

Они поднялись на Голгофу, там на скамеечке мирно сидели рядком Маша, Юля, Руфь и Симочка. Смотрели на то место, где когда-то стоял крест, и думали — каждая о своем. Говорить здесь не хотелось ничего, но и без слов люди понимали друг друга.

«Мы ждем вас в «Грозах», — сказал Карпухин.

«Я там буду, обязательно, даже если останусь», — пообещал Гинзбург.

«Что бы ты ни решил, мы всегда вместе», — сказала Маша.

«И я с вами, а если Игорь не захочет, я его уломаю», — сказала Юля.

«Господи, — сказала Руфь, — даже если тебя нет, все равно, сделай так, чтобы всем было хорошо. Всем. Всегда».

А Симочка молчала. Она столько хотела сказать... столько...

Греческий монах в длинной черной сутане прошел мимо них и принялся поправлять длинный ряд свечей. Он оглянулся, поднял руку и осенил всех крестным знамением. По-православному, справа налево.

— Аминь, — прошептал Карпухин.

Владимир ЛЕБЕДЕВ

ЗОЛОТОЙ НОЖ ТУМИ

На экспозициях «Золото доколумбовой Америки» перуанских музеев бросается в глаза коллекция «Туми». Это золотые, украшенные бирюзой ритуальные ножи-секачи, на рукоятках которых сияют в солнцеподобных коронах изображения божества. Туми — довольно редкий раритет музейных коллекций даже в Перу. Его не только мечтают приобрести коллекционеры, но и похитить бандиты.

Как же были поражены любители древностей, когда увидели в печати фотографию одного из этих редких произведений искусства — ножа, зверски искалеченного похитителями. Лицо бедного божка было изуродовано, корона перекручена, а руки безжалостно обрублены. В таком виде нож нашла полиция в доме грабителей. Артефакт древней истории, самый дорогой экспонат перуанских музеев, был разрезан на куски для переплавки.

Фигурка божества Наймлапа

В одном из древних захоронений Илимо на севере Перу историограф Хулио Тельо в середине XIX века обнаружил искусно сделанный золотой церемониальный нож древних индейцев. Длина золотого ножа была около 40 сантиметров, и весил он почти килограмм. По оценкам археологов, его изготовили где-то между 1200–1500 гг. н. э. Он представлял собой полукруглое лезвие с рукояткой в виде фигурки Наймлапа, который, согласно легенде, приплыл к побережью Перу во главе большой флотилии плотов из неизвестной северной страны. Наймлап был храбрый и предприимчивый вождь. Он основал город Нот с множеством дворцов и храмов. В глазах аборигенов Наймлап являлся не только правителем, но и божеством, о чем рассказывает легенда. Согласно преданию, он не умер, а улетел на крыльях в вечность, чтобы оттуда помогать своему народу.

Как археологи, так и историки единодушно признали, что это наиболее редкая и ценная из когда-либо обнаруженных в Перу находок. Ее стоимость специалисты оценили в миллион долларов. «У нас нет литературы, которая бы рассказала о нашей истории. Произведения искусства, найденные в пустыне, — это наша связь с прошлым... Это наше национальное богатство», — заявил специалист по исследованию и реставрации археологических памятников Уго Луденья. Найденный нож назвали «Туми из Илимо».

Ограбление музея

Нож Туми занимал почетное место в особой кладовой Национального музея археологии и антропологии, находившегося в старом здании, построенном в колониальном стиле и расположенном в небогатом районе перуанской столицы.

В специальную кладовую, располагавшуюся в нижнем этаже этого ветхого здания, где хранились особо ценные экспонаты, вела из канцелярии музея потайная лестница, скрытая ковром от взглядов многочисленных посетителей. В кладовую могли пройти только привилегированные особы и специалисты. У всех же обычных экскурсантов охрана обычно проверяла документы и вручала жетоны с номерами, которые следовало приколоть на грудь. Жетоны возвращали при выходе из музея, чтобы никто не мог с неблаговидными целями остаться в его залах. Но, несмотря на все меры предосторожности, из особой кладовой были украдены ценные вещи.

Все произошло 26 ноября 1981 года. Темной ночью недалеко от Национального музея остановился желтый «Форд». Из него вышли три вооруженных грабителя в маскировочных костюмах рейнджеров и с натянутыми на головы чулками с прорезями для глаз и тут же растворились в темноте. На заднем дворе музея шел ремонт, и охрана там отсутствовала. Поэтому бандиты без особого труда перелезли через высокую стену. Почему-то электричество в районе музея отключили, и охранная сигнализация не сработала.

Связав крепко спавших в своем домике сторожей и членов их семей, разбойники отправились прямо в канцелярию музея. Они подняли ковер над потайным ходом, выломали опущенную на ночь решетку и спустились по лестнице в особую кладовую. Путь туда они уже хорошо изучили.

Дело в том, что для проведения ряда ремонтных работ в