Современный зарубежный детектив-10. Компиляция. Книги 1-18 - Дэн Браун

– Почти готово. Снимай бюстгальтер.

Густо покраснев, я повиновалась, сняла белый хлопковый бюстгальтер, самый простой, и аккуратно сложила его на одном из грязных матрасов.

– Вот, – сказала Джен, доставая собственный бюстгальтер из-под платья и передавая мне. – Думаю, у нас примерно один размер.

Ее бюстгальтер оказался черным и шелковым и еще хранил тепло ее тела.

Мои руки тряслись так сильно, что я не могла застегнуть крючки, поэтому она помогла мне. Затем надела на меня рубашку без рукавов и завязала на талии, не застегивая пуговиц вообще.

– Идеально! – объявила она. – Очень похоже на Лолиту. Теперь сделаем тебе макияж.

Она покрыла мою кожу мелово-белой основой, подвела глаза карандашом и накрасила ресницы тушью. Перебрав штук шесть помад, она выбрала одну, под названием „Безумная фиалка“.

– Завтра мы купим фиолетовый лак для ногтей, в тон, – объявила Джен, крася мне губы. – И еще фиолетовую краску для волос. С этих пор мы будем носить только черное и фиолетовое. Это будут наши фирменные цвета. Все готы тебя полюбят. Они будут звать нас на сцену, чтобы мы пели с ними. На прошлой неделе меня позвали „Носферату“, и солист посвятил мне песню.

– Я не умею петь, – начала я, думая, что даже если бы умела, то все равно побоялась бы выходить на сцену.

– Ногами топать можешь? – спросила Джен. – А кричать „кровавое убийство“ и орать изо всех сил на тех, кто когда-либо лгал тебе или удерживал тебя силой?

Я вспомнила о том, как отец лгал мне о моей матери и сделал меня своей пациенткой без моего ведома. Вспомнила о том, что он написал обо мне в своих документах, и почувствовала, как во мне поднимается раскаленная добела ярость.

– Да, – подтвердила я. – Думаю, смогу.

– Хорошо, – сказала Джен, поднимая меня на ноги и подводя к одному из старинных зеркал. Поправив еще кое-что, она провела пальцами по вышитой атласной ленте на моей шее. – Мне нравится, – сказала она. – Завтра поищу такую же в комиссионках.

– У меня есть еще одна! – воскликнула я, радуясь, что могу предложить ей хотя бы что-то взамен. Лезу в саквояж и достаю вторую ленту, которую нашла вместе с медальоном. – На ней медальона нет, но она все равно красивая, – сказала я, протягивая ей такую же ленту с вышивкой.

Она провела по ней пальцами, словно я подарила ей драгоценность, затем поднесла к моей ленте.

– На них вышит один и тот же узор. Сердце с двумя инициалами – кажется, я вижу букву „Д“, – сказала она с горящими глазами.

– Для Джен, – добавила я, хотя и знала, что на самом деле буква означает „Джозефина“.

Джен одарила меня лучезарной улыбкой и повернулась спиной:

– Завяжи, – попросила она, протягивая мне ленту и поднимая темные волосы с шеи. В этот момент я заметила, что корни ее волос были обычного тускло-каштанового цвета. Мне стало гораздо спокойнее: она была не идеальна, ей пришлось долго трудиться над своим образом, таким непринужденно-беззаботным. Она поможет и мне стать другим человеком.

– Туже, – говорит она, когда я завязываю свободный бант.

Затягиваю ленту, и атлас врезается в пальцы, когда я делаю узел.

– Ну вот! – восклицает она, повернувшись лицом к зеркалу, прижавшись щекой к моей щеке. С макияжем, придающим бледность, огромными подведенными глазами и фиолетовой помадой мы кажемся двумя фарфоровыми куклами, отлитыми из одной формы. Когда она придвинулась чуть ближе к зеркалу, а мое лицо отступило в тень, оно показалось мне бледным отражением: она была оригиналом, а я – копией. Джен повернулась и натянула ленту сильнее вокруг моего горла. На моей мертвенно-бледной коже она казалась кровавым порезом. Будто мое горло…»

Глава пятнадцатая

Вероника замерла на середине предложения.

«Будто мое горло…»

Может, так Вероника давала мне время дописать, хотя прежде она этого не делала. Поднимаю голову, держа ручку наготове…

И вижу, что лицо Вероники побледнело еще сильнее, руку она прижимает к горлу, а пальцы дергаются, будто пытаясь сорвать что-то…

Она не может дышать.

Я подскакиваю, блокнот с ручкой падают на пол, отвожу ее руку, посмотреть, что она пытается снять, но на шее ничего нет. Изо рта Вероники доносится тонкий пронзительный свист. Скрюченные пальцы хватают меня за руки. Ее губы в каплях слюны начинают синеть.

– Вы подавились? – кричу ей я, пытаясь понять, не ела ли она леденец, который могла проглотить. – Мне применить метод Геймлиха?[245]

Я умею. Сестра Бернадетт позаботилась о том, чтобы мы умели оказывать первую помощь. Но мысль о том, что мне придется применить его к своей работодательнице, ужасает. У нее такие хрупкие кости, что я наверняка сломаю ребро. И все же лучше так, чем она задохнется. Я обхожу Веронику и обхватываю туловище со спины, сплетя руки под грудной клеткой. И уже готовлюсь давить вверх, когда в библиотеку с криком вбегает Летиция.

– Стой, дубина, отойди от нее! Ей нужен ингалятор!

Я отступаю и наблюдаю, как Летиция вставляет в рот Вероники пластиковую трубку и нажимает один раз, второй, третий, каждый раз с шипящим звуком впрыскивая лекарство. Затем становится перед ней на колени и берет ее руки в свои.

– Дыши, – говорит она. – Всего один вдох… – Она показывает, как, делая глубокий вдох, и я ловлю себя на том, что делаю то же самое. – И выдох… – Тоже долгий и ровный, этот выдох напоминает мне ветерок, шевелящий сухой тростник.

– Она диктовала книгу, – говорю я. – А потом вдруг неожиданно остановилась на середине предложения. Что случилось? Она поправится?

Летиция бросает на меня взгляд через плечо, будто забыв, что я здесь.

– У нее был приступ астмы, – медленно отвечает она, будто ребенку. – Во время пожара ее легкие пострадали, у нее хроническая обструктивная болезнь легких, прогрессирующая. Она не должна была говорить так долго – вы должны были сделать перерыв час назад.

Помню, как Вероника спросила, хочу ли я остановиться, и как я просила ее продолжить.

– Я не знала. Никто мне не говорил, что у нее астма или болезнь легких.

Летиция цокает языком, как будто это было очевидно.

– Я же говорила не выматывать ее…

– Все в порядке, Летти, оставь девочку в покое. – Голос Вероники звучит болезненно-скрипуче, как ржавая пила по металлической сетке. – Она