"Зарубежный детектив 2026-7". Компиляция. Книги 1-9 - Сандроне Дациери

Искренне ваш,

Эрик Майерс

Глава 79

Сейчас

Бросаюсь на кухню, однако Ноа опережает меня и хватает со стола разделочный нож. Лезвие так и сияет – Мэлоди хорошенько его вымыла.

Какова вероятность, что розыгрыш до сих пор продолжается? Могли они каким-то образом поместить снимок в книгу?

– Слушай, если это все часть представления, с меня хватит. Сколько они тебе заплатили? Я дам больше – умоляю, прекрати.

– Это не представление, – отвечает он зловеще спокойным голосом и подходит ближе.

Я делаю шаг назад. Нет, не похоже, что он играет. Хотя, будь это все розыгрыш, именно так он и ответил бы. Максимально реалистично – так сказала Мэлоди? Пока я раздумываю, Ноа замахивается ножом, и в следующую секунду меня пронзает жгучая боль. Все происходит настолько внезапно, что мне с трудом удается соотнести в сознании блеск металла и собственные ощущения. Из раны на руке вырывается фонтан крови, моментально пропитывая рукав, и я зажимаю ее ладонью, стараясь остановить кровотечение. Боль невыносима – она толчками пронизывает все тело.

– Мамочка!

Я отшатываюсь назад. Нет, это явно не розыгрыш.

– Ну что, хорошо повеселились, суки? – ревет Ноа.

Он вновь бросается на меня с занесенным ножом, и я едва успеваю увернуться. В следующий раз Ноа не промахивается: вновь страшная боль, крови становится все больше.

– Прошу!

Перед глазами встает картинка: мое тело распростерто на том же месте, где когда-то лежала Николь Уайт. Теперь я с точностью могу описать, что значит получить двадцать ножевых ранений. Лезвие входит в кожу, как в масло.

– Почему ты это делаешь?

Отпрыгиваю от очередного удара.

– Почему?! – брызжа слюной, кричит Ноа. Теперь передо мной не забитый подросток, а сам дьявол. – Вы меня вынудили!

– О чем ты?

Надо выиграть время: он перестает размахивать ножом, когда говорит.

– Я не хотел ее убивать, не собирался. Она перестала со мной разговаривать, – глаза его наливаются кровью, и он движется в мою сторону, пока я продолжаю пятиться. – А все из-за какой-то видеоигры! Да, возможно, я погорячился и наговорил лишнего, но это всего лишь игра, мать твою! – В голосе искреннее возмущение. – Я же извинился, попытался ей все объяснить, и про «Откровение». Это ведь была шутка из воскресной школы. Но она не слушала, и я… взорвался.

– Ты тоже ходил в воскресную школу, – говорю я скорее сама себе. Пятясь, я натыкаюсь на диван и чуть не падаю. – А при чем тут Ли Джонс? Какое она ко всему этому имеет отношение?

Ноа подступает ближе, держа нож в поднятой руке, и я продолжаю пятиться.

– Никакого.

– В смысле?

– Раз уж я решил убить Николь, надо было свалить на кого-то вину. Тут-то мне и пришел в голову Эрик Майерс со своей дурацкой татуировкой, которой он так выпендривался, – усмехается Ноа.

Еще один удар – мимо.

– Хочешь сказать, ты заранее спланировал убийство Николь?

Это противоречит его предыдущему утверждению, о том, что он разозлился и поэтому набросился на нее. Получается, не просто убийство – преднамеренное убийство.

Ноа, однако, игнорирует мой вопрос.

– Я очень хорошо подготовился, все продумал до мелочей. Сделал так, чтобы она видела нападавшего. И сработало! Посадили Эрика Майерса, – он горько ухмыляется. – Жаль, долго соображали: никто и не вспомнил про черную девчонку. Надо было выбирать белую.

С каждым ударом сердца из руки толчками выплескивается кровь. С каждым шагом легкость в голове нарастает. Не знаю, сколько у меня времени, прежде чем я умру от потери крови.

– А как насчет других девушек? – спрашиваю я. – Зачем было их убивать, если Эрика Майерса и так уже поймали.

Больно ударяюсь коленом о журнальный столик. Кровь стекает по руке вниз. Ноа отвечает не сразу, какое-то время молча следя за мной взглядом.

– Они должны были стать последними. Еще двое, и все, – он подходит на шаг. – В клинике мне полегчало. Там все рассказывали про высшую силу, и всякий раз, как мне хотелось убивать, я думал об этом. И мне помогло! Я сам поверить не мог, но мне становилось все лучше. Лучше, мать твою! – со слезами в голосе повторяет он. – А потом сюда заявилась ты со своими подружками.

Следующим ударом он рассекает мне ладонь – словно каленое железо приложили.

– Прошу, не надо! – вновь молю я. – Я никому ничего не скажу!

– Конечно, скажешь, – спокойно возражает он.

Пячусь к камину, и тут Ноа, внезапно бросившись вперед, вонзает лезвие мне в ногу. Он выдергивает нож, а я падаю, ударившись плечом о бетонный пол.

– Тебя поймают, – сквозь зубы выдавливаю я.

– Не-а.

– ДНК, – только и могу выдохнуть я.

Ноа пожимает плечами.

– Конечно, здесь везде моя ДНК. Это мой дом. В любом случае мама меня прикроет, как и в прошлый раз.

Лежа на полу, вижу свои варежки – я повесила их посушиться перед камином. Неужели это последнее, что я увижу в жизни? Дурацкие варежки? Время утекает. Вот в таком виде и найдут твое тело. Так ты и умрешь.

Общая бледность и признаки массивной кровопотери, множественные колото-резаные раны, радужки карие, роговицы помутневшие.

В глазах все то плывет, то проясняется: затухающий огонь в камине, варежки, обугленные поленья.

Обугленные поленья.

Ноа заносит руку для очередного удара, и на этот раз я уворачиваюсь. Из последних сил тянусь к догорающему полену, хватаю его и, не обращая внимания на жгучую боль, бью горящим концом ему прямо в лицо.

– А-а-а-а! – Он с гортанным воем отступает. – Глаза!

В голосе слышно удивление, почти обида. Выронив нож, Ноа падает на колени.

– Глаза! Сука! Я ничего не вижу!

Пытаюсь отбросить нож подальше, но сил не хватает.

Эрик Майерс невиновен. Я никому не смогу об этом рассказать – правда умрет вместе со мной. В глазах темнеет, свет где-то далеко.

Ноа все-таки нащупал нож. Увидев, как его рука вновь поднимается, я в ужасе съеживаюсь. Просто фильм ужасов. Или очередной выпуск «Краймлайна».

– Сынок!

Слово эхом разносится по комнате. Мы оба поворачиваемся, и я, с трудом сфокусировав взгляд, вижу на пороге дома Эстер с ружьем в руках. Однако на этот раз дуло направлено на него.

– Хватит, – говорит она.

Глава 80

Декабрь. Сейчас

Больницу я почти не помню. Часы и дни слились в безвременье. Из темноты всплывают отдельные картинки и ощущения: тошнота, скрип каталки, пульсирующая боль, трубка в горле, холодная жидкость в венах, чьи-то руки, перекладывающие меня с места на место.

Большую часть времени я спала или пребывала в полузабытьи –