Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

– Не возражаете, если я спрячусь здесь на минутку? – спрашивает она, наклонив голову набок, когда мужчина поворачивается к ней. – Сегодня мне попалась весьма унылая компания.

– Конечно же, мы не против, – отвечает мужчина и поправляет очки, словно чтобы лучше ее разглядеть. – Я Джонатан.

Он представляет остальных троих мужчин за столом. Один – невысок, другой – волосат, третий – начальник Мэттью. Она даже не пробует запоминать их имена. Да и зачем? Ее цель – Джонатан. Ей редко нравятся мужчины ниже шести футов, а в нем, по ее прикидкам, как раз добрых шесть футов и два дюйма[188]. Очки и рябая кожа – это, конечно, минус, но все же…

– Я так понимаю, вы работали с этим красавчиком Мэттью? – спрашивает она мужчин, которые с радостью разливают по бокалам принесенное шампанское.

– Верно, – отвечает ей невысокий. – Он был в своем деле хорош и знал это. А на фондовом рынке и вовсе не ведал пощады.

– Правда? – мурлычет она. – Расскажите-ка подробнее! Фондовый рынок всегда меня завораживал. – Она изо всех сил пытается кокетничать, но кажется неискренней даже себе самой.

– Давайте лучше не будем говорить о делах, – милостиво вмешивается Джонатан. – И как же вы познакомились с нашим Мэттью? Полагаю, вы не одна из его жертв?

Джанет открывает рот, чтобы ответить, но тут остальные мужчины разражаются смехом. Она стискивает зубы и изо всех сил старается тоже хихикнуть.

– Честно говоря, вы не в его вкусе, – грубо замечает волосатый и косится на стол подружек Мэттью.

– Даже не заглядывайся туда, друг мой. Они тебе не по зубам, – говорит Джонатан.

– Но они так расстроены! Уверен, им нужна жилетка, чтобы поплакать. – С этими словами и бодрым смехом волосатый берет бутылку Джанет и идет к «вдовушкам».

– Будет забавно взглянуть, как они его отошьют, – хихикает босс Мэттью.

У Джанет нет времени на все эти глупости. Так что она решает быть напористее.

– Вы, банкиры, все такие же шалунишки, как Мэттью? – шепчет она Джонатану, положив руку ему на плечо.

– Вы шутите? Только не Джонни, – вмешивается невысокий. – Этот умеет говорить лишь о своей жене и детях. Он среди нас самый воспитанный.

Джанет старается дышать размеренно. Как всегда, выбрала не того… И шампанского лишилась… Оглядываясь, она видит, как банкир наливает Робин игристое и сочувственно кивает в ответ на ее болтовню.

– А вот мои малыши, – говорит Джонатан, показывая ей на телефоне фотографию троих рыжеволосых детей.

– О, они прелесть, – кивает она. – Вы, должно быть, очень ими гордитесь.

– Горжусь! – Он восторженно смотрит на фотографию, видимо не слыша ее дежурного ответа.

– Закажем еще шампанского? – предлагает Джанет, но Джонатан уже листает фотоальбом, показывая новые снимки отпрысков, напоминающих братьев Уизли.

– А у вас есть дети? – спрашивает он.

Вопрос, который Джанет обдумывает уже больше двадцати лет… Какой ответ ей сегодня дать? Легкомысленный, шутливый, серьезный, честный? Может, просто пофлиртовать и сменить тему?

– Нет, – коротко и ясно отвечает она.

– Семья – это лучшее, что может быть у человека, – говорит Джонатан. – Какие ваши годы! Сейчас женщины и в пятьдесят рожают.

Джанет пытается не огрызнуться в ответ на явное оскорбление.

– Моя жена подумывает о четвертом… – говорит начальник Мэттью, и банкиры пускаются обсуждать преимущества четного количества детей.

«У Джанет – четыре месяца…» – проносятся в ее голове слова Гордона. Этого времени не хватит, чтобы родить ребенка. Даже если бы она могла забеременеть. Когда она вышла замуж за Билла, друзья и родственники начали ее донимать – вероятно, из самых лучших побуждений. Они расспрашивали, когда Джанет с мужем планируют беременность; вскидывали брови, когда она просила стакан воды в винном баре… Сначала она отшучивалась: ей ведь чуть-чуть за двадцать, надо сначала наработаться… У Билла были подросшие дети от первого брака, поэтому на новых он не настаивал. Когда ей исполнилось тридцать пять, стойкого желания иметь детей так и не появилось, просто она поняла: сейчас или никогда. К тридцати шести она забеременела и не слишком обращала внимание на растущий живот – пока на двадцатой неделе не почувствовала, как малышка шевелится. Но всего через несколько дней случилось немыслимое: у нее начались ранние роды, матка разорвалась, все вокруг потемнело… Потом она очнулась. «Джейни, слава богу, ты жива!» – прорыдал Билл, уткнувшись ей в шею. А потом акушерка объяснила, что опасность была столь велика, что Биллу пришлось выбирать между ней и ребенком. «Он выбрал неправильно», – сказала Джанет. Та женщина печально покачала головой, а затем нанесла ей последний удар: чтобы остановить кровотечение, сказала она, хирургу пришлось провести экстренную гистерэктомию. У Джанет больше никогда не будет детей. Следующие три дня она провела между бодрствованием и сном, в поисках той реальности, где выжил ее ребенок. И вот, медленно просыпаясь, она услышала разговор Билла с врачом:

– Так даже лучше, – сказал он. – Ребенка хотела только она, и вообще, жить вдвоем намного проще.

Джанет вспыхнула от ярости после этих слов. С тех пор ее переполняла ненависть, и не только к Биллу, но и ко всему миру и всем, кто в нем живет. Со временем это чувство только росло.

– Был рад знакомству, Джанет, но мне пора домой, – говорит Джонатан, протягивая ей руку.

– А я, пожалуй, посмотрю, не нужна ли моему коллеге помощь там, – говорит невысокий, снова переводя взгляд на красавиц за соседним столиком.

– Полагаю, мне надо вернуться к друзьям, – отвечает Джанет, но мужчины уже оставили ее одну.

Она оборачивается и смотрит на Мелвина, Вивьен и Тристана: все трое склонились друг к другу, лица – самые серьезные. Лучше отправиться сразу домой, минуя их. Или хотя бы прямиком к Джайлзу. В последнее время их роман действительно набрал обороты. Они видятся теперь три-четыре вечера в неделю. Он называет ее «ненасытной», и именно так она себя сейчас чувствует. Забавно, что Билл на днях использовал то же самое слово, просматривая счета по кредитным картам: «Ты ненасытна, когда дело касается шопинга», – сказал он, хотя даже не видел эшелонов одежных и обувных коробок в их гостевой комнате (все неношеное и с бирками). Секс, еда, вино, одежда – ей всего было мало. Постоянно помня о своем числе, Джанет больше не видит смысла сдерживаться. В конце концов, время почти истекло. Если уж уходить на тот свет, то с блеском.

Возвращаясь к компании со званого ужина, Джанет замечает, что разговор резко обрывается и все трое виновато смотрят на нее.

– Позволь мне! – Мелвин встает, чтобы помочь ей взобраться на табурет.