Зарубежный детектив-3 - Виктория Дауд

попросив сделать «все как надо». Выйдя после этого на улицу, Мелвин был в восторге от новой короткой стрижки, восковой эпиляции и «маникюра-педикюра» (наименее маскулинные слова из всех, что он слышал за всю жизнь), но в душе он все равно сейчас боялся столкнуться с кем-нибудь из коллег, особенно с полицейскими «старой закалки».

Он не солгал Вивьен, но не сказал ей всей правды. Да, Кристиан был его коллегой и помог ему выбрать стрижку. Да, состояние Мэри снова ухудшилось. Но это была еще не вся история. После похорон Стеллы Мелвин твердо намеревался рассказать Мэри правду. Он быстро приготовил свою фирменную лазанью, в состав которой, как ни странно, входили вареные яйца и бекон, и запасся приличным красным вином (аргентинским, благодаря комментарию Джанет на ужине). Пирог баноффи охлаждался в холодильнике. Едва только они его доедят, он как можно мягче признается Мэри в своих новых отношениях. Так он планировал. Но Мэри смогла съесть всего половину порции и отодвинула тарелку, настаивая, что сыта. Впервые за долгое время Мелвин внимательно посмотрел на жену – и заметил фиолетовые круги под глазами и сильную бледность.

– Ты хорошо себя чувствуешь? – спросил он, ощущая, как его охватывает страх.

– Не совсем, Мелвин, – призналась она. – Я уже давно не чувствую себя хорошо, поэтому на прошлой неделе пошла к доктору Кершоу. Она сделала несколько анализов. Похоже, рак вернулся.

– Почему ты мне не сказала? Я ведь всегда ходил с тобой на прием! – воскликнул он, протягивая руку через стол, чтобы взять ее маленькую ладонь.

– Не хотела тебя беспокоить: а вдруг это оказалась бы легкая простуда? – вздохнула она, откинув со лба недавно отросшие волосы.

– Что говорит доктор Кершоу?

Пока Мэри рассказывала ему о предстоящей химиотерапии, а затем – о лучевой терапии, мысли Мелвина вернулись к Кристиану. Кристиан ждал звонка о том, что Мелвин все рассказал Мэри и готов назначить первое свидание. Затем Мелвин посмотрел на Мэри, услышал ее ясный голос, рассказывающий о лечении, которое принесет еще больше боли, еще больше тревоги, еще больше неопределенности. Он знал, что не может так поступить с женой. Не может бросить ее, когда она так нуждалась в нем.

– Я знал, что ты не отважишься, – резко бросил Кристиан, когда Мелвин позвонил ему поздно ночью (Мэри уже спала).

– Прости, Кристиан! Как только она поправится, я поговорю с ней. Обещаю, – пробормотал Мелвин, но Кристиан, слишком злой, чтобы слушать, назвал его трусом и повесил трубку.

На этом, казалось, все было кончено. Назавтра Мелвин решил поговорить с начальством на своем участке и попросить о переводе в другой отдел, чтобы полностью сосредоточиться на заботе о больной жене. Но все вышло иначе. У входа в участок его дожидался Кристиан. Он хотел поговорить. После работы они пошли в «Пса и куропатку» – не запрещено ведь быстро пропустить по пинте пива с коллегой? Но одна быстрая пинта превратилась в несколько, а потом Мелвин оказался в Брикстоне, в современно обставленной квартире Кристиана. У них случился первый поцелуй, а затем – лучший секс в жизни Мелвина. Так Мелвин с головой окунулся в роман с Кристианом, в то время как его жена уже второй раз боролась с раком.

Телефон Мелвина звонит. Он видит в этом знак свыше, поэтому вскакивает с табурета и отходит от стола.

– Ты в пути? Я тебя жду уже целый час, – ворчит Кристиан.

– Все еще на поминальной службе, – признается Мелвин.

Он смотрит на часы, и радость перерастает в ужас. Он планировал встретиться с Кристианом за чашкой чая в городе, а потом вернуться домой, чтобы отвезти Мэри в больницу на занятие с терапевтической группой. Вот уже третий раз он забывает о договоренности с Кристианом.

– Там все очень плохо? – спрашивает Кристиан.

Прежде они обсуждали самоубийство Мэттью и многих молодых людей вроде него, а также делали ставки, насколько печальным будет этот день.

– Вообще-то, здесь скорее празднуют, чем скорбят! – перекрикивает Мелвин хохот совсем развеселившихся «вдовушек» Мэттью.

– Ладно. Надеюсь, сегодня встреча с Мэри пройдет хорошо. Позвони мне вечером, – просит Кристиан.

Мелвин заверяет, что позвонит, чувствуя знакомую волну вины. Сразу же, как его первоначальный гнев утих, Кристиан проявил такое внимание к Мэри, постоянно говоря Мелвину, как он гордится, видя его заботу о жене. Но Мелвин не может не задаться вопросом, как долго Кристиан будет его ждать. Этих счастливых украденных часов, которые они проводят вместе, Мелвину вполне хватает, но когда Кристиана перестанет это устраивать?

Мелвин заходит в мужской туалет. Моет руки и с изумлением смотрит на свое отражение в зеркале. Он безоговорочно следовал советам Кристиана по стилю (Мэри была слишком больна, чтобы это заметить), и теперь Мелвин иногда задумывается, не выглядит ли полицейский под шестьдесят, с бровями, уложенными воском, как у Криштиану Роналду, – смешным? Не говоря уже о костюмчике мистера Тоуда[189]. В его голову внезапно закрадывается мысль: что бы подумал отец? Конечно, в его возрасте пора бы уже перестать беспокоиться о мнении отца, который умер сорок лет назад, но отчего-то с годами Мелвин думает о нем все чаще. Он помнит отца крупным, но тихим и добродушным мужчиной, чья врожденная способность к починке сделала его настоящим героем сталелитейного завода. Мелвин никогда не видел отца более счастливым, чем в тот день, когда его сын закончил обучение и был принят в службу столичной полиции: это был шанс для всей семьи начать новую жизнь в Лондоне. Всего год спустя Мелвин-старший внезапно скончался от сердечного приступа. Ему было всего пятьдесят четыре. Меньше, чем Мелвину сейчас.

Хмуро глядя в зеркало, Мелвин спрашивает себя, как бы его гордый и верный отец воспринял жизнь, которой сейчас живет единственный сын. Что бы он сказал о лжи, обмане, тайных свиданиях за спиной у больной жены? Он с отвращением смотрит в свои карие глаза и качает головой. Мелвин знает: отец возненавидел бы его. Не о таком сыне он мечтал. Не желая больше возвращаться к столу, Мелвин снова моет руки, пряча их под краном, и гадает, на что еще они способны. Неужто на большее, чем просто изменять? Прошлой ночью, когда он поправлял подушки под головой спящей Мэри, в голову закралась коварная мысль. Если она не переживет очередной рецидив, Мелвин наконец сможет любить Кристиана открыто, без чувства вины. Глядя на умиротворенное лицо жены, он опустил взгляд и понял, что держит подушку в ладонях, впиваясь пальцами в ее мягкое нутро. Он мог бы покончить с этим – ради Мэри. Прямо сейчас положить конец ее страданиям раз и навсегда… И распрощаться с собственным чувством вины