Эдди Флинн - Стив Кавана

нарушения процессуальных норм и аннуляции данного судебного процесса можете распрощаться! Если найдете чего-то в этих записях с прослушки, то подавайте ходатайство, но прямо сейчас – черта с два! Вы всё это подстроили. И даже не мечтайте, что можете отправить это дело на пересмотр, когда вам это только заблагорассудится. Причем если кто-то из вас хоть словом обмолвится присяжным, что окружной прокурор прослушивает телефоны адвокатов защиты, этот судебный процесс и впрямь будет аннулирован, а дело отправлено на пересмотр! У меня не будет другого выбора, кроме как объявить об этом. Но если это произойдет, я подам на вас обоих докладную в комитет по этике коллегии адвокатов, и вы оба лишитесь лицензии. Я ясно выражаюсь? Присяжные не должны услышать ни о чем из этого! Понятно? Обоим понятно?

Стокер едва не сорвался на визг, и на шее у него вздулась толстая вена. Я даже подумал, как бы мужика не хватил удар.

Уайт еще раз извинился. Я не стал.

– Ваша честь, есть еще кое-что, – сказал я.

– Что?! – взвизгнул он, забрызгав белыми хлопьями слюны стол и федералов, стоящих ближе всего к нему.

– Мне нужно, чтобы вы исключили из состава жюри Этель Горман.

– Вы, видать, издеваетесь надо мной, Флинн? И теперь вы требуете еще и это? Мы сейчас не в суде! И какого черта я вообще должен это делать?

– Потому что она сидит вон там, – безмятежно ответствовал я, указывая на столик в углу, за которым сидела Этель Горман с отвисшей челюстью, недоеденной устрицей во рту и глазами размером с фару грузовика. Все присмотрелись в интимной полутьме, но это и вправду была Этель Горман.

Встретив Дениз у здания суда, я незаметно указал ей на эту присяжную, когда та выходила из зала, доставая сигареты из сумочки. Дениз подошла к ней и сказала, что та была случайным образом выбрана для получения сегодняшнего приза в виде обеда в ресторане в качестве «тайного покупателя». Что она имеет возможность потратить на это двести долларов, прямо сейчас – в первоклассном ресторане под названием «Коммодор». Ее отвезут и туда, и обратно на Сентер-стрит на лимузине, и все, что от нее за это требуется, это потом высказать Дениз все, что она думает об этом обеде, и заполнить небольшой опросник, чтобы забрать домой стодолларовую плату за маркетинговое исследование, уплаченную авансом. Судя по выражению лица Этель, она уже начинала понемногу понимать, что на Манхэттене не бывает бесплатных обедов.

Казалось, будто прошло очень много времени, но никто не двигался. И никто ничего не говорил. А затем я услышал Гарри, скрытого от меня за аквариумом. Он вежливо кашлянул, и я догадался, что он пытается привлечь чье-то внимание. А потом услышал, как он вопит метрдотелю:

– Простите, а нельзя нам завернуть этот заказ с собой?

Глава 36

Выдержка из дневника Кэрри Миллер

4 июня

Было уже больше трех часов ночи, когда я услышала, как хлопнула входная дверь.

Я ожидала услышать его шаги на лестнице. В спальне было жарко, но я не могла уснуть вовсе не по этой причине.

В последние недели я просто сходила с ума. С тех пор как у нашей двери появился тот коп с расспросами про фургон. В последние несколько дней Дэнни отсутствовал допоздна каждый вечер. А я лежала здесь и думала. Паниковала.

Вновь и вновь прокручивая в голове одни и те же мысли.

Он любит меня.

Его не было дома в ночь убийства Маргарет Шарп.

Он никогда не был жесток по отношению ко мне, никогда не поднимал на меня руку. Я никогда не видела его даже просто сердитым.

На следующий день после ее убийства он подарил мне серьги, которые были точно такими же, как у нее.

Это просто совпадение. Иначе и быть не может.

Он солгал полиции о том, что был дома в ту ночь.

У него было этому объяснение.

Он заставил солгать и меня.

Он волновался за меня и просто хотел поскорей отделаться от полицейского, который меня расстроил.

Его не было дома в ночь двух последних убийств. Тех девушек, что были убиты в собственной квартире.

Ему приходится работать допоздна и встречаться со своими клиентами, а кое-кто из тех, с кем он общается по телефону, находится в других часовых поясах.

Он принял душ, когда вернулся домой.

И этому у него нашлось объяснение…

ЭТО. СВОДИТ. МЕНЯ. С УМА!

Я прислушалась, ожидая его шагов на лестнице.

Но в доме было тихо.

А затем я услышала, как внизу скрипнули дверные петли.

Это было странно. В доме есть только одна дверь со скрипучими петлями. Дверь, которую Дэниел никогда не открывает.

Я сбросила одеяло и босиком спустилась по лестнице.

Мне надо было знать.

Я зашла на кухню и увидела, что дверь в подвал открыта. Там горел свет. Я проскользнула в нее и тихонько спустилась по лестнице в подвал.

У меня перехватило дыхание.

Моя жизнь, эта сказка, закончилась. Все закончилось той ночью в нашем подвале. Стены, которые я возвела, чтобы защитить себя от этих мыслей, пошли трещинами. Трещинами, которые становились лишь шире с каждым поздним возвращением, с каждым пропущенным им ужином, с каждыми подаренными мне серьгами, а теперь и с этим…

Теперь я оказалась на другой стороне, смотрела на свою прошлую жизнь с нового места, глядя, как она исчезает без следа.

Ничто уже не будет прежним, никогда.

Дэниел стоял голый в подвале, засыпая порошок в стиральную машину. Увидев, что я стою у подножия лестницы, он вздрогнул. Сказал, что я чуть не довела его до сердечного приступа. Я не дала ему возможности успокоиться – потребовала объяснить, что, черт возьми, происходит.

Прежде чем ответить, он высыпал остатки порошка из чашечки в стиральную машину, закрыл ее и нажал на кнопку, запуская цикл. Я никогда раньше не видела, чтобы он занимался стиркой.

Он сказал, что ужинал с каким-то клиентом, который облил его красным вином, и ему пришлось срочно закинуть одежду в стирку, иначе ее можно было бы только выбросить.

Его обувь стояла на полу, а сам он был босиком. Я спросила у него, не пролил ли его клиент красное вино заодно и на его носки.

Он посмотрел на меня. В глазах у него было что-то такое, чего я никогда раньше не видела. Это напомнило мне о том, как выглядел Митчем в нашем любимом фильме – прямо перед тем, как зарезал свою жену. Этот холодный, отсутствующий взгляд.

Дэнни